– Я подумал, что тебя похитили. – сказал Арслан. – Джинны. Ну или монголы. Хотя и те, и другие одинаково страшные. Не вижу разницы. – он захохотал от радости, что с сестренкой все хорошо, а не от собственного острословия.
– Брат. Мобилизируй своих. Мы нападем на стоянку монголов первыми. Вы легко разобьете их. Но заклинаю – не брать трофеев, не трогать их вещи.
– Почему так? – удивился Арслан. – И вообще – где ты была? – по-хозяйски спросил он.
– Я была на разведке. Монголов подкасила заразная болезнь, они лихорадят. Их выворачивает со всех дыр. Некоторые в язвах. Поэтому они опоздали. Они хотели позвать на подмогу. – Эрис развернула письмо. – Вот. Кто прочтет?
– Я! – попросил Коркут. – Я был у них в плену в молодости. Там научился кое-чему.
– Как ты освободился? – спросила Эрис.
– Я сделал вид, что принял их учение. Их Тенгри. Их убеждения, что хан вправе объединить все народы и править миром. Потом я просто сбежал из войска. Кое-как, через пять лет, нашел свой народ. Но ни одного члена своей семьи. Всех сожгли монголы. До сих пор одинок. Моя жизнь – это врачевание. Помощь другим. – поведал Коркут.
– Тогда читай. – Эрис протянула послание. Мужчина взял его в руки. Он начал медленно выговаривать.
– Бидэнд тусламж хэрэгтэй байна. Үлдсэн үл хөдлөх хөрөнгийг бид авч явах боломжгүй. Байжу! Би, Данзан, цэргээс асууж байна. Энэ өвчин миний хүмүүсийн талаас илүү хувийг устгасан – Нам нужна помощь. Мы не можем нести остальное имущество. Байджу! Я, Данзан, прошу солдат. Болезнь уничтожила больше половины моих людей.
– Им не помогли их кровавые ритуалы. Они не дали им исцеление и сил. Это наш шанс. Вперед, братья. Чем больше их мы уничтожим, тем меньше пойдут дальше. Они уйдут, чтобы вернуться и истребить непокорные им племена, не забывайте! – сказала Дина.
– Кокжал права. Выступаем сейчас же! – сказал Мерген.
– Данзана оставьте в живых. – попросила Эрис. – Нам нужно знать больше.
Теперь тюрков было много. Они совершили набег на монголов в лучших традициях кочевья – молниеносно, разрушительно, внезапно. Расстреляв издали и добив верхом на скакунах. Не оставив и шанса на спасение.
Эрис захватила Данзана из командирского шатра. Это был высокий и широкоплечий человек среднего возраста. Его черные, угольные волосы были собраны на макушке, ниспадая на грудь. Узкие глаза источали угрозу. Подонок окружил себя малолетними рабынями. После того, как тюрки собрали пленных, Эрис лично казнила его уважаемого шамана – советчика и подельника.
Болезнь монголов не передалась тюркам. Они не ослушались приказа и не прикоснулись к трофеям, даже не выпив их воды. Это было похоже на испытание пророком Давидом своего войска перед битвой с Голиафом. Давид не разрешил пить своим уставшим войнам из реки в жару, проверив их на верность и выносливость.
Женщин и детей отправили в Баяты. Больных пришлось оставить в лагере. Во всяком случае, голодная смерть им не грозила. Воины утешали себя тем, что по Шариату из места эпидемии убегать – греховно.
Эрис приказала своим и попросила других омыть оружие и сапоги, смыть кровь врага в ледяной реке. Затем они отправились воевать с оставшимися.
Время не ждало.
Они направились назад, на помощь Тюркюту и Аскару. Разделившись, тюрки присоединились к братьям. Налегке, они быстро настигли нагруженных добром монголов.
Сарацины покончили и с ними. С частью солдат они отправили отвоеванное обратно, в султанат.
Малик бей оставил доверенное лицо на границе. Он не мог найти себе места из-за отсутствия на поле боя. Пока Эрис и другие сражались, он, взяв солдат султана, отправился туда, где прибывало самое дальнее крыло врага.
Следующей точкой по плану был последний отряд.
Объединившись в назначенном месте, они пошли на противника.
Тоган, по идее, уже должен был одержать верх над монголами.
Эрис, Аят, Аскар и Тюркют вели уже полноценное войско численностью в семьсот человек на подмогу братьям.
Через неделю пути они увидели то, что лучше не видеть. Поле было застелено телами павших. Не только монголов. Своих было гораздо больше. Это означало, что схватка была проиграна.
– Естественно. Мы не помогли им. Мы опоздали. – Эрис начала немо рыдать. Она спешилась и начала ходить меж шахидов. – Все мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся…
Не вернуть время. Не вернуть братьев. Остается молча сглотнуть боль. Проглотить её, как острое лезвие, как кусок льда. И смириться. Не роптать на Господа, решившего забрать Его избранных рабов.
Дышать больно. Больно, смотря на такое обилие оборвавшихся судеб. У каждого из них была своя история жизни. Любовь. Желания. Мечты. Родные люди. И все кончено.
– Простите нас… Мы не успели… – Эрис не могла успокоиться. Она обезумевшими глазами скользила по месту брани, усеянного павшими солдатами.
– Сестра. Все мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся. – сказал Мерген, подойдя сзади.
– Я знаю. Но мне все равно очень больно, Мерген. Очень. – Эрис стояла, как окаменевшая. Холодный воздух не чувствовался ею. Мысли были еще холоднее. В сердце – лед, вызывающий резь.
