Потому что такой дом не мог быть собственностью ребёнка. Точнее, обычного девятнадцатилетнего паренька.
— Думаете, у него богатенькие родители или это взрослый, который просто играл по интернету с девочками-подростками? Моргана бы сказала, если он показался бы ей извращенцем, хотя она могла и не знать ничего.
— О, какая загадка! — промурлыкал Атилас. Уж тайны-то он любит. Чем больше его поведение напоминает кошачье, тем осторожнее с ним нужно быть. — Полагаю, в первую очередь необходимо определить истинный возраст друга Морганы.
— Моргана говорила, что, судя по записям, ему девятнадцать, — сказала я, — хотя в интернете не угадаешь.
— А за сколько, по-твоему, в таком месте можно купить или снять дом?
— Офигеть как дорого, — ответила я. Точной суммы, конечно, не знала, но дома неподалёку от порта стоили миллионы. Даже предполагать не стану, сколько может стоить аренда.
— Выражаясь твоими словами, Пэт, — согласился Атилас, — эээ… офигеть как дорого. Насколько знаю, это поместье было продано несколько лет назад за пять миллионов. Любопытно было бы узнать, откуда у прикованного к постели человека, всё время отдающего компьютерной игре, деньги на столь впечатляющее жилище. Крайне маловероятно, что мы имеем дело с человеком, и возраст тут ни при чём.
— Ага, — мрачно буркнула я, — дичь полная.
— Ты говоришь не по-английски, — уверенно заявил Джин Ён.
Показала ему язык, а Зеро и Атиласу сказала:
— Этот дом точно не может принадлежать ему, если только он ненамного старше, чем мы думаем, или у него нет богатеньких родителей. Да и то, если наш Блэкпойнт вообще нормальный человек.
Паломина хмуро сказала:
— Пожалуй, можно с уверенностью заключить, что он не нормальный человек, если вообще человек. Как я и думала, дело довольно серьёзное.
Зеро испытующе глянул на неё:
— Есть ли у вас причины полагать, что он не человек? Ваш капитан не очень-то хотел рассказывать, почему искомого субъекта стоит искать по этому адресу.
Она отвела глаза. Любопытно. Явно не договаривает, но, судя по всему, стыдится этого.
— Мне сказали, — осторожно начала она, — что он принадлежит к семье, которая будет крайне расстроена, если их родственника обвинят в нарушении законов Запределья. Мне сказали, что владельца этого дома нужно допрашивать крайне деликатно. Если окажется, что мы ищем именно его, то крайне маловероятно, что он хотя бы частично человек.
— Должны ли мы знать что-нибудь ещё, прежде чем войти?
— Передала вам всё, что знаю сама, — ответила она, — сначала обойду дом. Что-то в нём меня беспокоит.
Ожидала, что Зеро пойдёт с ней или пошлёт кого-нибудь из нас, но он отпустил Паломину без комментариев. Потом тихонько спросил Джин Ёна:
— Что чуешь?
— Люди, — ответил тот, — один или два. Запредельные. Много Запредельных.
— А может ли он оказаться вампиром? — спросил Атилас. — Время бы не повлияло на его юношескую внешность, да и по собственному опыту мы знаем, что и на степень зрелости тоже. Такой индивид с лёгкостью бы выдал себя за юношу лет девятнадцати. Запредельному же куда трудней прикинуться человеком, юным или нет.
Джин Ён тихонько на него рыкнул, но правда в этом замечании была. Знаю Джин Ёна всего полгода, но и этого времени хватило, чтобы понять, что по эмоциональному развитию он как раз где-то на уровне подростка.
Объект моих размышлений видать почуял, что я собираюсь что-то брякнуть. Зыркнул на меня, сощурился и процедил:
— Ты. Не смей. Тот, у кого трудности с эмоциями не имеет права говорить о зрелости вампиров.
Я ошарашенно на него уставилась:
— Что? Это у меня-то с эмоциями трудности? Кто бы блин говорил!
— У меня, — чересчур уж удовлетворённо заявил он, — нет трудностей. У меня очень много эмоций.
— Ну может и так, — выпалила я. — Только хвастаться тут нечем! Это не значит, что со мной что-то не так, просто тут все подтвердят, что у тебя настроение меняется как у подростка с шалящими гормонами!
— Вряд ли кто-нибудь из нас может говорить о своей нормальности, — вставил Атилас.
— За себя говори! — воскликнула я. — Я нормальная!
Атилас несколько секунд внимательно изучал меня.
— Ну нормальная же! — повторила я, но уже не так уверенно.
— Твоих родителей убили, — сказал Зеро, — думаю, среди людей лишь немногие остались бы жить в том же доме. Нормальными их определённо не назовёшь.
— Это мой дом!
— Это ты уже говорила, — он неотрывно смотрел на меня, — недостаточно веская причина.
— Не тебе говорить мне, какая причина достаточно веская! — возмутилась я. — Ты вообще человек только наполовину: ты и со своими-то эмоциями не управляешься!
— Ты очевидно жаждешь общества, но всё же решила забиться в тёмный уголок и отгородиться от мира.
— Ага, и вот что из этого получилось, — буркнула я, — к тому же я вас так-то не просила становиться моими соседями, если что. И я не… не жажду я никакого общества, мне и одной было отлично.
— Может я и не хочу иметь дело с человеческой расой, — сказал Зеро, — но об их привычках и укладе жизни кое-что знаю. Как правило, люди заботятся о себе подобных. Однако ты спряталась, когда появилась полиция.
Я тихо ответила:
