— Раньше ее не было, — он почесал затылок и смущенно признался, — боевым, неразумным существам надпись не положена. Им достаточно информации содержащейся в крови. Год назад госпожа Селестия… я рассказывал, это та, которая меня таким сделала… она ошибочно записала меня как харфа и только две недели назад эту ошибку заметила и исправила…
Арант некоторое время молчал, пытаясь собрать воедино все то, что он услышал вчера и сегодня. Рико, чувствуя настроение отца не мешал ему размышлять. Разложил по мискам завтрак и тихонько уселся напротив, неотрывно глядя на него.
— Итак, — наконец произнес главнокомандующий, — прежде всего, проясните в подробностях, каким именно образом, вам удалось обзавестись, столь редкими в наше время документами. Подумайте при этом, способен ли кто-либо еще, случайно или намеренно повторить подобное, и насколько вы уверены в том, что никому до вас, этого не удавалось?
Рико дернул носом. Отец был сосредоточен и внимателен, как перед битвой или приемом у императора. От него пахло только беспокойством, желанием непременно во всем разобраться, и ощущением надвигающейся катастрофы. В этом запахе не было ни единого оттенка, того веселого любопытства или опасливого удивления, с каким его истории выслушивали защитники. Ничего похожего на восхищение, густо замешанное на зависти, что волнами расходилось от Кардо, при рассказах о его подвигах, и даже осуждением совсем не пахло…
Версией, не раз звучавшей в стенах крепости, отделаться не удалось. Пришлось рассказывать насколько нелепо выглядели трехлапые души харфов, и насколько нелепым он казался себе сам, умирая в первом настоящем бою.
Он старался говорить сухо и кратко. Арант пытался слушать не предвзято, но только больше злился. На гвардейцев крепости, за то, что не смогли, при всем их опыте, одного юнца защитить; на загадочную «госпожу Селестию», что играет людскими душами, повинуясь одной лишь своей женской прихоти; на харфов, просто за то, что они до сих пор существуют…
Рико шмыгнул носом и натянуто улыбнулся:
— Не злитесь отец, я не могу знать, возможно ли такое повторить, но я более чем уверен, что я такой — единственный!
Арант кивнул:
— Чем обусловлена ваша уверенность?
— Госпожа Селестия, при нашей повторной встрече, две недели назад, была искренне удивлена тому, что во мне сохранился человеческий разум. Она назвала меня своим шедевром…
— Ясно… — вздохнул Дерс старший, — и все же потрудитесь, незамедлительно сообщить полковнику Ларсу и капитану Иртасу о том, что все, услышанное ими вчера, в настоящий момент является Имперской тайной наивысшей секретности. После решим, что, из добытых вами сведений, можно рассказывать людям, а о чем стоит молчать… Впрочем, Иртаса можете сюда доставить. Ему, как будущему императору, также не помешает подумать над этим вопросом.
Рико до боли прикусил язык, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Меньше всего ему хотелось общества Иртаса, при разговоре с отцом. Даже с учетом «перемирия». С другой стороны, для него главное, получить позволение отца, остаться служить в крепости, а уж в этом, Кардо с ним будет полностью солидарен. Он уже нащупал нужный поток, но был внезапно остановлен:
— Постойте! Вы можете доставить сюда Вальтора Рамароса?
— Не уверен, что смогу вспомнить его запах… — смущенно признался юноша, — я тогда был человеком…
— Он проводил у нас не менее двух вечеров в неделю! — напомнил Арант, — дом вы покидали также, будучи человеком, однако это не помешало вам найти меня. Я уверен, вы справитесь.
В первом часу Лита, генерал Рамарос стоял у окна небольшой комнаты, на втором этаже придорожного трактира, тоскливо рассматривал сплошную серую пелену дождя и в сотый раз пытался понять, что понесло его в Идару северным путем? Ведь предупреждали его о том, что зимой эта дорога, отнюдь не самый лучший маршрут для путешествий.
Да, она намного короче и безопаснее южного тракта, в чем он убедился, сократив время пути до Альмеры на целых три недели, но теперь, в обратную сторону, это время грозило неприлично растянуться. Все оттого, что неделю назад начался дождь. Даже не так! Дожди и слякоть, для бывшего королевства дело обыкновенное в любое время года, а неделю назад начался ДОЖДЬ! Бесконечные потоки холодной воды нещадно заливали все вокруг. Сквозь них невозможно было увидеть что-либо на расстоянии вытянутой руки. За первые сутки Вальтор три раза, потеряв дорогу, забирался в непроходимые болота. На вторые сутки сама дорога превратилась в болото, в котором чистокровная лирка, невероятно выносливое животное, с трудом брела, увязая порой по самую шею, а дождь и не думал прекращаться.
К концу второго дня дорога вышла на высокий холм, с одинокой таверной и парой сараев на самой вершине. Само наличие подобного заведения в такой глуши, заставляло задуматься об удачности его расположения, и Вальтор даже мельком порадовался, придя к мысли, что он отнюдь не первый, кто так нелепо застревает здесь.
