Монголы, быть может, даже оснащенные пушками, из которых они стреляли ограбленным у китайцев порохом, обстреливающие лагерь венгров горящими стрелами, раздавили защитников. Для тех, кто пожелал отступить, они открыли коридор, чтобы впоследствии вырезать убегающих. Венгерских рыцарей было перебито столько, что потом монголы могли делать в покоренной стране все, что им пожелается. То есть, они творили точно то же, что в свое время венгры в Западной Европе. Была уничтожена половина городов, сожжен Пешт. Венгров убивали тысячами. Пуста, где сложно было укрыться перед новыми повелителями, обезлюдела. Королевский двор сбежал из сжигаемой и разграбляемой страны в Австрию, к Фридриху Доблестному, который воспользовался случаем и вынудил у короля Белы территориальные уступки: он приказал передать в его управление комитаты Шопрон, Мошон и Ваш. Защищалось всего лишь несколько укрепленных замков. Приблизительно через год монголы отступили. Защитники вышли из замков, сбежавшие дворяне возвратились. Были отбиты переданные Фридриху комитаты. Страну отстраивали. Были построены новые замки, уже из камня. Была реформирована армия. Благодаря всему этому, очередное вторжение 1285 года было отбито. Давние кочевники сдали экзамен на европейцев. Они сделали то же самое, что практически все другие европейские народы перед ними. И ведь пришли они приблизительно из того же самого места. Вот только появились они позднее всех, и до той поры все считают их свеженькими.
Так что я стоял на том несчастном холме, ощетинившемся крестами, который хранит память о резне под Мохи. Отсюда растягивался вид на шмат пусты, можно было представлять, как на всем этом пространстве убивают друг друга люди, давят лошадями, вырывают кишки, как эти кишки и кровь впитываются в мокрую степь. А потом с холма спустился. На выходе какие-то венгерские патриоты налепили наклейки в честь венгров, перебитых монголами. На наклейках был изображен мадьярский воин с монголоидными чертами лица, в татарском меховом колпаке. Снизу было написано: "
Вообще-то, венгры к вопросу собственного происхождения относятся как-то так, что внешних наблюдателей это может удивлять. Как-то раз я слушал в Будапеште Виктора Орбана, когда он провозглашал пламенную речь, направленную против беженцев. В ней он вещал о новом переселении народов, о том, что мир Запада, Европа, будет залита волной внеевропейского варварства. Орбан стоял тогда на ступенях Национального музея, в котором одна из постоянных экспозиции как раз касается Завоевания Родины. Но его это не волновало. Он ни разу даже не заикнулся про
Мой венгерский знакомый, журналист Золтан, говорил мне, что для венгров все это, все их варварское прошлое, на фоне Европы ничем исключительным не представляется. Ведь каждый, говорил Золтан, откуда-то пришел. Сначала греки, потом латиняне, затем кельты с германцами, да и славяне тоже.
- Вы – точно такие же пришельцы, как и мы. Если вы считаете нас приблудами, так вы сами тоже приблуды. Разница между нами такова, что мы помним свое прибытие в Европу, а вы – нет.
- Индоевропейскость? – пожимал плечами Золтан. – Эстонцы, финны, ба, баски – они ведь тоже не индоевропейцы. Помимо того, у нас имеется куча индоевропейских слов, только под формой венгерского языка это не чувствуется. Например, "полиция". На первый взгляд, для всякого, кто не является венгром, это какая-то ужасная трагедия и абсолютная, варварская экзотика –
Впрочем, - делал он заключение, - все индоевропейцы пришли из своего urheimat, который размещался там же, где и угрский – в Евразии. И не так далеко один от другого. Так что мы из одних и тех же сторон,
Мохач
