Болгарское Малко Тырново располагалось неподалеку от турецкой границы. Турецкие дальнобойщики в кожаных сандалиях въезжали в Болгарию, выходили их своих грузовиков делали снимки ям на дороге. Они для меня немного ассоциировались с поляками в Украине. На границе, уже по турецкой стороне, стоял приличных размеров дом, внутри которого я насчитал десятка полтора изображений Кемаля Ататюрка. Очень печальный чиновник с лицом довоенного актера вклеил нам визы в паспорта и шепотом пожелал нам счастливого пути. Эта европейская часть Турции выглядела как любая другая балканская страна. Небольшие домики с крышами, покрытыми красной черепицей. Точно такие же имеются в Болгарии, Македонии, Албании, Сербии. Турецкие Балканы. Тракия. Последний фрагмент Турции в Европе. Историческая слепая кишка. Все выглядело как и все остальное в округе, только вместо колоколен здесь были минареты.
Стамбул начинался очень долго. Поначалу, словно отдельные пчелы, кружащие вокруг громадного улья, начали появляться жужжащие автомобили. Затем машины постепенно слились в громадные автомобильные реки. Не успели мы сориентироваться, как уже застряли в самом центре трубящей на всю катушку и блестящей в жарком солнце автомобильной толпы. Вся эта сбитая топлпа продвигалась в сторону центра спазматическими рывками, словно пульсирующее щупальце гигантского головоногого моллюска.
Это был странный город. Когда я был в нем впервые, то ночевал в хостеле на Султанахмет. В туристском квартале, в центре. Владелец хостела был одержим братанием Востока и Запада, и как только я у него появился, провозгласил речь на эту тему. В холле висели плакаты со словами Кемаля Ататюрка. После Первой Мировой он провозгласил, что все павшие на этой войне и лежат в турецкой земле – лежат дружественной стране. "Нет никакой разницы между Мехметами и Джонами", - сказал Ататюрк, и именно так было написано на плакате. Ну да, то был мой первый раз в Турции, поэтому я совершал самые дурацкие ошибки. Например, я слегка упился пивом "Эфес" и вышел на улицу. На меня глядели с презрением, а у меня заняло какое-то время, чтобы понять, а чего им, черт подери, нужно. Но то был Султанахмет. В Галате, старинном квартале европейцев и том месте, где до сх пор размещается куча а-ля европейских пивнушек, никто бы на меня внимания не обратил. Галата – это вообще странное место. Под галатской башней сидела куча турецких говнюков вместе с европейскими рюкзачниками, все дудлили пиво. Среди них в какой-то момент парадом промаршировали какие-то бородатые типы, требующих, чтобы Израиль прекратил преследовать арабов. При этом они размахивали флагами Палестины.
А чуть подальше была площадь Таксим. Когда я приезжал туда в последний раз, протесты уже закончились. Под деревьями в парке сидело еще несколько десятков недобитых протестующих. Они выглядели так, словно не слишком-то желали возвращаться к себе. Ребята были накуренными в дымину и хихикали. Две женщины в паранджах катили между ними детские коляски. Полицейские в полном доспехе стояли чуточку подальше. Они скучали и жарились на этом чудовищном солнце. Тут я вспомнил греческих полицейских, которых как-то видел в Афинах. Они охраняли какой-то из бесконечных маршей протеста и тоже скучали: потому тихонечко заходили один другому за спину и орали "Гуу!". И если кто-то из них пугался, они ужасно веселились. Но эти, с Таксим, были слишком выжаренными жарой, так что могли лишь литрами заливать в себя воду из бутылок.
Но турецкие мусора казались мне какими-то людскими; хотя, кто его знает, возможно мне так только казалось. Но я не мог не полюбить, к примеру, тех двоих полицейских, которых видел на набережной над Мармарой. Они подошли к мужичку, который зарабатывал таким образом, что бросал на волны надутые шарики, а затем предлагал прохожим заряженную пневматическую винтовку, из которой те могли за небольшую оплату эти вот шарики подстрелить. Забава была просто шикарной, и вокруг "предпринимателя" собралась небольшая толпа. Так вот, когда пришли мусора, я был уверен, что всех сейчас перепишут как представляющих угрозу для общественной безопасности, бизнесмена с воздушкой арестуют, а сама винтовка будет конфискована. Вместо этого полицейские вежливо рассчитались, после чего, один за после другого, начали так лупить из воздушки по шарикам, что по Мармаре только резиновые клочки летели.
