Я представлял, как византийская империя сокращается, поначалу теряя завоеванную Велизарием Италию, затем Африку. Впоследствии, в результате окружения турками, она теряет все больше земель в Малой Азии и на Балканах, пока от нее не остается лишь голова без тела. Один лишь город. И ничего более. А еще позднее, когда уже и город был убит и захвачен, империя сократилась до размеров этого вот храма, Верховной Мудрости. И здесь Византия умерла. Здесь замкнулась история Рима, ведь византийцы сами себя называли ромеями – римлянами. Здесь закончился второй Рим – в крови и кишках, выпущенных турецкими саблями. Закончился – а может, и нет, поскольку турецкие султаны сами себя помазали повелителями Рима и продолжателями традиций цезарей.
Венгра, который помог туркам захватить Константинополь, звали Орбаном. Орбан умел отливать пушки, которые, как он сам хвалился, были бы способны завалить даже стены Вавилона. Свои услуги он предлагал тому, кто был способен платить. Сначала василевсу Константинополя, а когда тот, по причине отсутствия средств, должен был отказать, обратился к султану. Громадную пушку Орбана отлили в Адрианополе. Под осаждаемые турками крепостные стены суперпушку тащили десятки волов. Впрочем, пушек для султана Орбан отлил еще много. Именно благодаря ним и удалось сокрушить константинопольские укрепления. Возможно, даже более крепкие, чем вавилонские. Она из этих пушек взорвалась во время выстрела, разрывая на куски свою обслугу. В том числе – и мастера Орбана.
Lengyelek
Тогда, в Будапеште, когда Виктор Орбан толкал речь с лестницы Национального музея, поляки[119] там были тоже. Прибыло ежегодное паломничество в Венгрию, управляемое клубами "Газэты Польскей" Но все же это был визит несколько иного мира: Восточной Европы в Европе Центральной. И это было видно. И это не оценка – вот попросту было видно, что мир к северу от Карпат все же чуточку иной мир, чем мир из старой пост-габсбургской Центральной Европы.
Падал дождь, и Будапешт был еще более депрессивным, чем обычно. Выглядел он как центрально-европейский Готэм[120]. Впрочем, он и был чем-то в этом роде. Он всегда у меня ассоциировался именно так. В конце концов, это был город, построенный в спешке, после сформирования императорско-королевской двухчленной монархии. Чтобы сравниться с Веной, чтобы как можно скорее иметь собственную столицу, достойную этого названия. Габсбургский представительский жилой комплекс. Пафосный в центре, красиво стекающий с каждого берега в Дунай, но уже в глубинах Пешта мрачный, тесный и темный. Серо-бурый и пахнущий чем-то тривиально мещанским. В Будапеште вздымается духота центрально-европейского подвала. . Тут нечего и говорить.
По этим улицам ходили поляки, закутанные в алые плащи с изображением Христа-Короля. На этих бурых, залитых дождем улицах они были самыми экзотическими персонажами. В центрально-европейском, мрачном Готэм они выглядели, словно банда Джокера. Возле музея накапливалась толпа. А точнее, две толпы: одна – сторонники Фидеса, второй – его противники. Противники кричали, что Орбан – это диктатор. Они поднимали вверх транспаранты. К какой-то из девушек подскочил один из поляков, вырвал у нее транспарант, бросил на землю, порвал. В толпе заискрило, заклубилось. Подбежали полицейский, разделили людей. Довольный поляк отошел в сторону своих с победным видом. А поляки в плащах раздавали венграм, что были за Орбана, переведенные на венгерский язык листовки, призывающие к интронизации Христа на венгерский трон святого Стефана. Венгры делали громадные глаза, брали листовки, показывали их друг другу и старались слишком громко не посмеиваться.
Будапешт
Будапешт выглядит так, словно здесь вообще не нужно было ничего менять. Дома как были ободранными и грязными от пыли и выхлопных газов, так и остались. Шильдоза точно такая, как и была. Вот тут какая-то лавочка с обувью, там одежда, вон там вот кебаб, а вот тут МакДональд. Váci utca и округа, в свою очередь, чистенькие-блистенькие, так они такими и были. Будапешта времен коммунизма я не помню, но вот после 1989 года – да. Тогда тоже по Ваци ходили альфонсы и загоняли в бордели.
Польша, как только сбросила социализм, тут же помчалась возводить новые дома, стекло, хром, мрамор. Но гораздо чаще – идиотская, разноцветная штукатурка. В Будапеште всго этого слишком много не было. У Будапешта не было особой потребности меняться.
