«Я ничем не лучше его».
Шум воды растворился с приходом этой мысли. Кален стоял на коленях и всматривался в землю, похожую на картинку из сложенных деталей пазла. Закрыв лицо руками и покачиваясь, он схватил себя за волосы до болезненного обреченного стона.
Месть не оказалось сладкой, как он этого ожидал. После нее остался солоновато-горький привкус безысходности, словно единственной целью в его жизни была месть, и вот, когда галочка была проставлена и чувство вины наконец успокоено, появились эмоции, отличные от своих предшественников.
Кален не мог их ни понять, ни описать. Либо же просто не хотел.
Вместо этого он стер слезы со щек и попытался занять себя другой бедой – более значимой, а потому облегчающей его страдания, как он на секунду допустил.
«На поиски уйдет в два раза больше времени».
Теперь изменилось не только это, ведь он один в неизвестном тленном мире. Никто не завяжет с ним дружбу или разговор, и ему самому придется себя осуждать, насмехаться над собой и себе самому дарить улыбки. Ведь больше это делать некому.
Кален устал от неопределенности. Его подлый поступок – был ли он правильным? А заслужил ли Тревис такую участь? Мог ли он теперь сам считать себя убийцей?
– Эй!
Кален обернулся на крик, отчасти благодарный тому, кто вытащил его из размышлений. Спасителем оказался смуглый паренек его возраста, окруженный компанией друзей. Недоброжелательный вид подростков внушил ему недоверие.
– Откуда ты? И как долго здесь?
– Я не знаю, – Кален встал и отряхнул джинсы. – Здесь ведь такое странное течение времени.
– Он о том, какого цвета твой дом.
Опустошенный и нежелающий заумных и глубоких разговоров Кален ответил, не глядя:
– У меня нет дома…
– Врешь, – в голосе паренька послышались агрессивные нотки.
– Скорее всего, его дом уже черный, поэтому он несет чушь, – заговорили его друзья.
Кален сжал плечи от поднявшейся болтовни и споров. Связь с миром терялась, и он чувствовал себя в состоянии полудремы. Но его лишили удовольствия заснуть толчком в грудь и мерзким вызывающим:
– Эй! Покажи свой дом.
– Я же сказал, что у меня его нет, – Кален сжал кулаки. – Но даже если бы и был, то вам какое дело?
Внезапно он вспомнил рассказы Тревиса: даже в этом мирке свои правила, и люди здесь были, стоит отметить, такими же, как в их живом мире, а значит – доброжелательными, враждебными, равнодушными, просто злыми и многими другими. Но главным, о чем он вспомнил и сам бы наверняка не узнал без помощи того, кого с такой легкостью отправил на тот свет, был самосуд среди полумертвых. Кто говорил, что за жизнь борются одни добряки?
– Мне он не нравится, – услышал Кален голос перед собой, которому вторило одобрительное мычание компашки.
Предводитель шайки, тот, что заговорил с ним первым, вновь обратился к Калену, на этот раз выдавая ядовитые нотки, которые навели его на мысль, что паренек собирается заниматься самосудом не во благо оранжевой долины, а себе на потеху:
– Спрашиваю последний раз: из какого ты дома?
Кален чувствовал, что это последний шаг, но то ли дерзость распустила ему язык, то ли усталость от тяжести его участи:
– Отвечаю последний раз: у меня нет дома.
В следующие шесть секунд, пока его окружили и начали подталкивать к Последнему Пути, Кален думал о том, как забавно и мстительно поступала с ним жизнь. Он столкнул Тревиса с обрыва, когда тот потянулся, чтобы спасти его от мнимой гибели, а теперь его самого, мстителя, толкали вслед за ним.
Ирония обрела бы более яркие краски, если бы не тяга Калена к жизни и необходимость найти Иону.
Его зажали со всех сторон, постепенно сокращая пространство, словно он был добычей, но не для того, чтобы полакомиться его плотью, а чтобы насладиться представлением и его страхом. Много чести, а Кален слишком горделив, чтобы доставлять им такое удовольствие.
– Стойте!
Из-за одного из зеленых домов выступила женская фигурка. В поднимающемся тумане Кален разглядел и золотистые волосы, собранные в высокий хвост, и длинные ноги, и изящные руки, которые не раз щипали его ногу, когда он болтал лишнее, и горящие страхом серые глаза.
– Господи. А раньше ты не могла появиться?
– А мог бы ты не наезжать на меня в такой момент, непутевый брат? – Иона развела руками, как только подошла к сомкнувшейся вокруг Калена толпе парней.
Юноша застыл, сраженный последним словом.
– Откуда ты?..
– Это еще кто? – удивился долговязый смуглый парень, стоявший чуть согнувшись, словно готовый к атаке баскетболист.
– Пожалуйста, отпустите его.
Кален хлопнул себя ладонью по лицу от невинности формулировки просьбы Ионы.
– Он же ничего вам не сделал. И у него правда нет дома, зато он есть у меня – зеленый.
– Это сути не меняет, девчонка, – огрызнулся кто-то из толпы. – Не может быть, что у него нет дома. У всех есть.
– И из-за того, что он отличается от других, вы решили сбросить его в реку и убить? Кем вы были, когда были живы?
– Черт возьми, я не собираюсь спорить с девушкой.
Иона переступила с ноги на ногу и сжала кулаки.
– Сбросите его или нет – тоже сути не меняет, ведь дома у него нет, а значит, и место не освободится.
