— Как любой другой, кто заботится о саде, — пожал он плечами.
— Но Ты можешь предсказать дождь, — польстил я, — за целых четыре или даже за пять анов до того как начнут собираться облака.
— Я работаю в саду, — скромно потупился мой собеседник.
— Ночь нападения на сёгуна тоже выдалась дождливой, — сказал я.
— Насколько я помню, так и было, — подтвердил он.
— Ночные певцы, вернувшиеся в сад, молчали, — заметил я.
— Так ведь шёл дождь, — пояснил садовник.
— Нападение произошло в обеденном павильоне, — сообщил я.
— Мне это известно, — сказал он.
— Но убийца вошёл в него из сада, — добавил я.
— Этого не может быть, — удивлённо уставился на меня Харуки.
— Это произошло на моих глазах, — напомнил я.
— Я не могу себе представить, как это могло случиться, — пожал плечами Харуки.
— Насколько я знаю, — продолжил я, — в это время года, ясными ночами, сад кишит ночными певцами, исполняющими свои песни защиты территории, ухаживания и гнездования. Также мне известно, что, когда эти птахи насторожены, не уверены или напуганы, они не поют.
— Это верно, благородный, — подтвердил он.
— Таким образом, — сказал я, — в ясную ночь, их молчание означало бы их беспокойство, которое могло бы быть вызвано чем-то непредвиденным, например, появлением в саду незнакомца, животного или человека, скорее всего, злоумышленника.
— Так и есть, — кивнул садовник, — внезапная тишина в саду может быть реакцией именно на это.
— Значит, для людей знакомых с этим фактом, для охранников, слуг и даже для рабынь молчание птиц будет всё равно, что рёв сигнальных труб, — заключил я.
— Вы правы, благородный, — поддержал меня садовник. — Я должен доделать свою работу.
— Но если ночь дождливая, — продолжил размышлять я, — поскольку все знают, что песен ночных певцов ожидать не следует, тишина в саду вряд ли станет причиной расследования.
— Рискну предположить, что так всё и будет, благородный, — не стал спорить Харуки.
— Интересно, — хмыкнул я, — что нападение на сёгуна совпало с дождём.
— Возможно, такое совпадение было запланировано изначально, — пожал плечами мой собеседник.
— Предполагается, — сказал я, — что злоумышленник попал в сад, прокравшись через дворец.
— Это предположение кажется логичным, — согласился он, встревожено глядя на меня.
— Но он этого не делал, — отрезал я.
— Как же ещё он мог попасть в сад? — спросил Харуки.
— Нападавший, — напомнил я, — был вооружён и одет в тёмные одежды. Неужели Вы думаете, что он смог бы миновать дюжину коридоров и дверей, и остаться незамеченным?
— О хитрости этих убийц сложены легенды, — заметил садовник.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — кивнул я.
— Тогда, — предположил Харуки, — он, скорее всего, проник в сад, пройдя через дворец заранее, а потом скрывался, как вложенный в ножны нож, и ждал своего шанса.
— Готов держать пари, Ты сам в это не веришь, — усмехнулся я.
— Но ведь никакого другого объяснения нет, благородный, — настаивал Харуки.
— Одно есть, — заявил я. — Злоумышленник проник в сад той самой ночью, которая лучше всего подходила его целям, и попал он туда снаружи.
— Это невозможно, благородный, — попытался отрицать Харуки. — Наружу из сада ведут только одни ворота, и их охраняют.
— Убийца вошёл в сад не через ворота, — сказал я.
— Конечно, он прошёл через дворец, — стоял на своём садовник, — заранее.
— Ты же знаешь каждый хорт этого сада, — усмехнулся я.
— Он очень большой, — пожал плечами Харуки.
— В сад проникли снаружи, — отрезал я.
— Это невозможно, благородный, — повторил мой собеседник. — Внешняя стена сада высока и вдоль неё ходят патрули. В гребень стены вмурованы стёкла, клинки и обломки керамики.
— А что насчёт тайного прохода? — намекнул я.
— Этого не может быть, — отмахнулся он.
— Хочешь, я тебе его покажу? — предложил я.
— Мне о таком проходе ничего не известно, — заявил Харуки.
— Может, Ты предпочитаешь лично объяснить сёгуну о том, что ничего не знаешь о его существовании? — поинтересовался я. — Возможно, он даже тебе поверит.
— Нет, — отпрянул он.
— Только не тянись к лопатке, заткнутой за твой пояс, — посоветовал я. — У меня нет никакого желания ломать тебе руку или шею.
Харуки поспешил убрать свою руку подальше от садовой лопатки.
— Тем вечером, когда произошло нападение, шёл дождь, — напомнил я. — Сразу после того, как всё успокоилось, я, прихватив фонарь, прогулялся вдоль периметра сада. Мне не составило труда, спустя какое-то время обнаружить следы, отпечатавшиеся в промокшей земле. Вскоре они привели меня туда, где я нашёл люк с кольцом, прикрытый ветвями и листьями. Нетрудно догадаться, что под люком скрывался вход в туннель.
— Теперь Вы позовёте асигару? — напрягся садовник.
— Нет, — успокоил его я.
— Я не понимаю, — удивился Харуки.
— Несколько дней назад, — сказал я, — даймё, Лорд Акио, добровольно вызвался продемонстрировать мне эффективность своего боевого веера в качестве метательного оружия, и стал искать подходящую с его точки зрения мишень.
— Да, благородный, — кивнул мой собеседник.
— Он нашёл такую мишень, — сообщил я.
— Я знаю, — вздохнул Харуки.
