— Эла, — развёл руками Лорд Ямада. — Что верно, то верно.
— Сёгун, — решил объяснить Кацутоси, — мог бы обнажить меч, чтобы убить даймё.
— Опусти свой меч, — потребовал Лорд Ямада.
— Вы же видите, что я не могу этого сделать, — отозвался Нодати. — Он поднят для войны.
— Неблагоразумно, — сказал сёгун.
Нодати на мгновение склонил голову.
— Судя по тому, что я видел здесь, великий лорд, — заговорил Кацутоси, — а также, что я видел в городе Хризантема Сёгуна, я могу однозначно заключить, что у него выдающиеся навыки.
— В таком случае, я не могу не пригласить такого отважного и прямого мастера меча присоединиться к моей гвардии, — заключил сёгун. — Я был бы не прочь иметь такой меч в моих рядах.
— Он был поднят ради войны, — повторил Нодати.
— Нападать на меня, — предупредил, Лорд Ямада, — равносильно самоубийству, даже если мой клинок не покинет ножен.
— Солнце ярко сияет на синем небе. День выдался погожим, — продекламировал Нодати. — Совсем неплохой день, чтобы умереть.
— Тогда не судите меня строго, товарищ, ценящий свою жизнь столь низко, — сказал сёгун, окидывая нас взглядом, — но раз уж этот день так подходит для смерти, то сегодня умрёт ещё кое-кто.
— Это будет не благородно, — заявил Нодати.
— Не беспокойтесь о нас, — призвал я Нодати.
— Не делайте этого, Мастер! — крикнул Таджима
— Нет, Мастер, — простонал Пертинакс.
— Не надо, благородный, — попросил Харуки.
— Это не благородно, — покачал головой Нодати.
— Я — сёгун, — хмыкнул Лорд Ямада.
— Мой меч, — сказал Нодати, кланяясь и протягивая Кацутоси, капитану гвардии сёгуна свой меч рукоятью вперёд.
— Признаюсь, — сказал Лорд Ямада, — мы всё ещё не нашли, где вы спрятали тарнов, на которых прибыли на юг.
— Возможно, великий Лорд, — отозвался Таджима, — мы пришли пешком.
— Едва ли, — усмехнулся Лорд Ямада, поднимая свою крохотную чашечку и отхлёбывая чая.
— Тогда, давайте предположим, что мы прибыли на тарнах, — присоединился к их пикировке я, — однако, после оговоренного интервала, в течение которого мы не вышли на связь, группа поддержки, если таковая существовала, покинула место сбора и вернулась на север.
— Эта версия звучит более правдоподобно, — признал сёгун.
Я пригубил чай, а затем поставил пиалу на блюдце.
Мы четверо сёгун, Таджима, Пертинакс и я, скрестив ноги, сидели вокруг инкрустированного лакированного стола. Мирную картину нарушали три асигару, вооруженные большими, тяжёлыми палаческими мечами, стоявшие позади нас троих.
— Я хотел бы кое-что с вами обсудить, — сообщил нам сёгун, отставляя чашку. — Конечно, я понимаю, что вы обеспокоены судьбой ваших товарищей. Спешу вас успокоить, им ничего не грозит. Оба в полном порядке. Правда, мечника я вынужден был запереть, надеюсь, вы понимаете, почему. К тому же, он не офицер, и не тарнсмэн, и никоим образом не входит в структуру командования кавалерией, так что я не вижу никакого смысла в его участии в нашей беседе.
— С нами был ещё один товарищ, — напомнил я.
— Он в саду, — сказал Лорд Ямада, — работает. Сад за время его отсутствия изрядно запустили.
— Думаю, — тоже улыбнулся я, — он крайне озабочен тем, чтобы привести всё в порядок.
— Уверен, что так, — кивнул сёгун. — Меня очень беспокоило состояние сада. Но, так же как и мастер меча, садовник не является, ни офицером, ни тарнсмэном, таким образом, по моему разумению, вряд ли его можно счесть подходящим участником нашего обсуждения. Кроме того, оба они простолюдины, и обсуждаемые вопросы лежат вне их кругозора. Я бы сказал, такие вопросы являются областью более высоких порядков.
— И что же мы должны обсудить? — поинтересовался я.
— А как Вы думаете? — спросил он.
— Кавалерию, — усмехнулся я.
— Разумеется, — подтвердил Лорд Ямада.
