Я затащил асигару дальше в комнату и уложил за ширмой. Я не ожидал, что кто-то может появиться здесь в течение ближайшего ана, но в такой ситуации трудно быть уверенным. Мало ли кому, после того как я покину комнату, запру дверь и задвину засовы, придёт в голову заглянуть сюда из любопытства. Если так, то присутствие здесь асигару не будет выявлено с первого взгляда. Усмотрев тело, я убедился, к своему облегчению, что голова асигару выдержала оба удара, разве что он некоторое время ему предстояло провести без сознания. Это, кстати, был первый раз, когда я воспользовался паньской подушкой. Дубина из неё получилась превосходная.
Затем я позаимствовал у асигару верхнюю одежду. Разумеется, у меня не было никаких иллюзий относительно того, что кто-то, хоть варвар, хоть пани, мог бы принять меня за асигару вблизи, другое дело на расстоянии, да ещё и в плохо освещённых коридорах. Что ещё важнее, учитывая мой план, я надеялся, что в определённой ситуации мог бы быть идентифицирован как асигару просто на основе той одежды, в которой я появился. Когда кто-то незнаком с формой жизни, или попросту не интересуется другой формой жизни, вряд ли он окажется особенно наблюдательным в том, что касается различий между индивидуумами этой формы жизни, пусть и важными для самих индивидуумов. Кому интересно, чем один серый урт отличается от другого серого урта? Подозреваю, немногие обратили бы внимание даже на различия между серым и красным уртом. Это всего лишь урты, и этим всё сказано. Я помнил, как первое время своего пребывания в стальном мире Агамемнона, часто путал один кюра с другим. В действительности, мне поначалу было трудно отличить кюра-самца от кюрской женщины, трудность, которая была непостижима для самих кюров. Мимоходом можно было бы упомянуть, что для кюров такой проблемы в том, что касается человеческих полов, не существует. Любой кюр, в силу радикального полового диморфизма, характерного для человеческого вида, немедленно скажет, кто из людей мужчина, а кто женщина.
Отложив на время в сторону одежду асигару, вместе с ножом, вытащенным из-за его пояса и оказавшимся единственным его оружием, я, воспользовавшись частью полос ткани, оторванных от покрывала, связал ему лодыжки, а затем и запястья за спиной. В конце, всё из тех же материалов, я соорудил для него плотный кляп. Выйдя из-за ширмы, с ножом и одеждой асигару в руке, я уделил внимание рабыне, всё так же лежавшей в позе бара, поскольку ей никто не давал разрешения изменить положение. Хватило пары мгновений, чтобы связать ей, так удобно размещённой, лодыжки и запястья. Затем я перекатил её на спину, чтобы получше рассмотреть. Её длинный светло-каштановые волосы закрывали лицо, так что мне пришлось наклониться ещё раз, чтобы убрать помеху в сторону. Окинув девушку оценивающим взглядом, я пришёл к выводу, что на многих рынках за неё можно было выручить целых два серебряных тарска.
— Ой! — вскрикнула она от боли и неожиданности, когда я, взяв её за волосы, рывком поставил на колени.
— Я вспомнил тебя, — сказал я. — Видел тебя в рабском загоне. Твою кандидатуру, как и кандидатуры нескольких других рабынь, отвергли, не взяв прислуживать на ужине у Лорда Ямады. Ты ещё исполнила известную уловку рабских девок, прикрыв волосами тело, и затем наклонила голову и отбросила волосы за спину, рассчитывая поразить нас внезапным открытием твоих прелестей.
— Да, Господин, — прошептала она, испуганно глядя на меня.
— Ты попыталась добиться преимущества перед своими сёстрами по неволе, — констатировал я, — хотя вам всем было приказано показывать себя одинаково.
— Нет! — попыталась протестовать она и тут же вскрикнула и заплакала, получив от меня пощёчину.
— Не смей лгать свободному мужчине, рабыня, — процедил я.
— Простите меня, Господин, — всхлипнула блондинка.
Она попыталась отстраниться, но у неё ничего не получилось, так как моя левая рука всё ещё сжимала её волосы.
— Это стоило тебе пяти плетей, насколько я помню, — усмехнулся я.
— Да, Господин, — подтвердила она, заметно бледнея, по-видимому, вспомнив о том наказании.
— Тебе ещё повезло, — заверил её я, — я бы, скорее всего, дал бы тебе десять.
— Я — рабыня, — прошептала девушка, закрывая глаза. — Я во власти моих владельцев.
— Но Ты привлекательна, — признал я.
— Рабыня благодарна Господину, если он нашёл её приятной, — пролепетала она.
— Открой глаза, — велел я.
— Да, Господин.
Оторвав лоскут от одной из полос ткани, я скрутил из него кляп и затолкал его в рот рабыни. Мгновением спустя кляп был зафиксирован на месте двумя витками широкой ленты, завязанной узлом на её затылке.
Закончив с рабыней, я подошёл к двери, чуть приоткрыл и осторожно выглянул в щель. В коридоре было темно и пусто.
Я находился на третьем этаже дворца. Где могли держать Нодати, я не знал, как и того, где могли разместить Харуки, зато мне было известно, где находятся комнаты Таджимы и Пертинакса. Я проходил мимо них, когда меня вели на чай к Лорду Ямаде. Ожидаемо, их держали на том же третьем этаже, что и меня.
