— На мой взгляд, сейчас Вы уже не столь красивы как тогда, — сказал мой друг. — В действительности, Вы могли бы быть гораздо красивее, если бы были раздетой, носящей ошейник рабыней.
— Тарск! — возмутилась Сумомо.
— Простите меня, Леди, — поклонился Таджима.
— И прекрати глазеть на тех рабынь! — прошипела она.
— Не могу, — развёл руками Таджима, — они предназначены для того, чтобы их рассматривали, чтобы ими владели и командовали, их судьба принадлежать и подчиняться, дарить и получать удовольствие, быть объектом для восхищения и наслаждения. Это — то, для чего они нужны.
— Только не думай, что я не видела, как Ты слонялся вблизи покоев Нисиды, — усмехнулась Сумомо. — Стоило мне выйти за дверь, и я могла не сомневаться, что Ты следишь за мной и неотступно следуешь по пятам. Где угодно в крепости! Нисида, Хана, Хисуи и все остальные прекрасно знали об этом.
— Возможно, теперь я смотрю на вас иначе, — улыбнулся он.
— А однажды ночью Ты последовал за мной даже на внешний парапет, — заявила Сумомо.
— Верно, — не стал отрицать Таджима. — И что же вас туда привело?
— Решила прогуляться перед сном, освежиться под открытым небом, — ответила она. — А что Ты там делал?
— Гулял перед сном, — пожал плечами Таджима. — Захотелось освежиться под открытым небом.
— Ты преследовал меня, — рассмеялась девушка.
— Возможно, — не стал запираться он.
— Готова держать пари, — сказала Сумомо, — Ты мечтал о том, чтобы перекупить мой контракт у Нисиды.
— Возможно, — не подтвердил, но и не опроверг парень.
— Бедный глупец, — хмыкнула она, — Ты вожделел дочери самого Сёгуна Островов.
— Откуда мне было знать, что Вы были его дочерью, — сказал Таджима.
— Я хорошо играла свою роль, — похвасталась девушка.
— Я бы даже сказал, превосходно, — похвалил он, и его собеседница расплылась в улыбке, явно польщённая и удовлетворённая его комплиментом.
— Только не пойму, почему же тогда я вижу вас здесь? — поинтересовался парень.
— Сама не знаю, — пожала она плечами. — Возможно, меня забрали из крепости Темму ради моей безопасности. А может быть, учитывая мою ценность, доказанную на севере, мне хотят поручить ещё более важное задание.
— Да, трудно сказать, какова могла бы быть причина этого, — согласился Таджима.
— Верно, — кивнула его собеседница и, бросив взгляд в сторону обслуживавших нас рабынь, в данный момент скромно стоявших на коленях в сторонке, почтительно опустив головы, в ожидании приказа проявить внимание к желанию посетителей, пренебрежительно бросила: — Эти полураздетые рабыни ничего кроме отвращения не вызывают.
— Далеко не все находят их таковыми, — позволили себе не согласиться Таджима.
— На них ошейники, как на животных, — поморщилась Сумомо.
— Они и есть животные, — пожал плечами Таджима.
— Я вижу, какими глазами мужчины смотрят на них, — проворчала она.
— Это естественно, — заверил её Таджима.
— Как ужасно должно быть, быть такими, — сказала девушка, — служить мужчинам, зная, что Ты — их животное и будешь наказана, если им что-то не понравится.
— Они — рабыни, — развёл руками Таджима.
— Неужели у кого-то может возникнуть хоть капля интереса к таким существам? — спросила она.
— На них имеется хороший спрос, — ответил Таджима.
— Эй Ты, рабыня! — окликнула девушка стоявшую на коленях около стола распорядителя Сесилию, которая поражённо повернулась к столу гостей и с опаской замерла в ожидании команды.
— Подойди, — велела Сумомо.
Рабыня, прежняя мисс Вирджиния Сесилия Джин Пим, приблизилась к Сумомо и, низко склонив голову, опустилась перед нею на колени. Невооружённым взглядом было видно насколько она встревожена.
— Первое положение почтения, — бросил я, и рабыня немедленно приняла указанную позу, согнувшись в глубоком поклоне, коснувшись лбом досок между своим, прижатыми к полу ладоням.
В конце концов, она была в присутствии свободной женщины.
— Выпрямись, — потребовала Сумомо. — И подними голову. Я хочу взглянуть на твою смазливую мордашку.
Губы Сесили дрожали. Она явно была напугана. Ведь она была рабыней. И она находилась перед свободной женщиной. Тем, кто не знаком с гореанской культурой, трудно даже представить себе пропасть, лежащую между рабыней и свободным человеком. Это даже не пропасть, это натуральная бездна.
— Госпожа? — срывающимся шёпотом выдавила Сесилия.
— Как Ты здесь оказалась? — поинтересовалась Сумомо.
— Меня выбрали среди других в рабском загоне, — объяснила рабыня.
— Почему? — спросила Сумомо.
— Так захотелось мужчинам, — ответила Сесилия.
— Понятно, — хмыкнула бывшая шпионка.
— Там было из кого выбирать, — сообщил я.
— Ты крала еду? — спросила Сумомо.
— Нет, Госпожа! — испуганно ответила Сесилия.
— Тебя накормили перед ужином? — уточнила дочь сёгуна.
— Нет, Госпожа, — вздохнула рабыня.
— Значит, Ты голодна? — осведомилась она.
— Да, Госпожа, — признала Сесилия.
— Возможно, — усмехнулась Сумомо, — позже мужчины бросят тебе немного еды или покормят с руки.
— Мне остаётся только надеяться на такую доброту, Госпожа, — сказала Сесилия.
— Несомненно, Ты и тебе подобные надеетесь понравиться своим владельцам, — процедила Сумомо.
