- Мы ужинаем самими путниками, - обворожительно улыбнулась я, не сумев сдержать ехидства, плескавшегося в глазах.
Я сумела его заинтересовать, и молодой маг предложил проводить меня до нашего поместья, во избежание других, не таких приятных встреч. Помогая мне забраться в седло, поинтересовался, что я делаю в одиночестве в лесу. Я беззаботно пожала плечами, и, глядя на него сверху, призналась, что мы с другими дриадами только что завершили ритуал, призванный привести в наши земли побольше одиноких путников и что один мне только что попался. Ричард на это только покачал головой и, не надоедая мне вопросами, вскочил в седло. Впрочем, позже, пока мы неторопливо ехали по лесной дороге, я сама рассказала ему, что обожаю долгие прогулки верхом и частенько, увлекшись скачкой, забредаю в лес. Он в ответ сообщил, что опять приехал погостить к барону, и что Леонардо, строго говоря, не его друг, а приятель его старшего брата Стивена, который должен приехать ближе к вечеру. После этого признания потребовал рассказать, что у меня в сумках, и пришлось сознаваться, что я набрала в лесу, стараясь не сильно удаляться от поляны и Сирины, обломки деревьев, из которых наш конюх вырезает удивительные фигурки для младших брата и сестры. И что на самом верху лежит букетик лесных цветов для мамы, чтобы задобрить ее после очередного побега от грума..."
По щекам покатились слезы. Они теплыми дорожками бежали из-под закрытых век, а я уговаривала себя успокоиться и не думать об этом. Плотнее укуталась в пиджак, словно назло пахнущий самым ненавистным для меня человеком, но дрожь не проходила, и я не могла с уверенностью сказать, чем она вызвана - холодом или эмоциями.
За дверью раздались шаги, приближающиеся к моей клетке, и я поспешно вытерла слезы. По покрасневшим глазам Дик все равно поймет, что я плакала, но лицезреть сам процесс я ему не позволю.
Не было слышно ни скрипа ключа в замке, ни скрежета отпираемого засова. Лишь его тихий шепот - и дверь бесшумно отворилась. Дик замер на пороге, обводя взглядом следы моей истерики - я так и не убрала с пола еду и посуду, и нетронутый завтрак, разбросанный по полу, красноречиво свидетельствовал о том, что я далеко не так спокойна, как хотела бы казаться. Мелькнувшее в его глазах понимание разозлило меня, и я с плохо скрытой ненавистью следила за каждым его шагом.
Ричард подошел ближе, небрежно положив у моих ног одеяло и одежду. Брюки были не моими - слишком дорогая ткань, слишком качественная работа, и в первый момент мне захотелось швырнуть эту вещь ему в лицо, требуя принести то, в чем я попала в этот дом, но предостерегающий взгляд мужа, который явно догадался о моих намерениях, немного остудил ненужный пыл. Я обещала себе не поддаваться эмоциям и сделать все, чтобы выбраться отсюда. Мне нужно держать себя в руках.
Дик сел напротив меня на стул, который появился в комнате после очередного произнесенного неразборчивым шепотом заклинания. Он внимательно осмотрел меня, задержав взгляд на окровавленной повязке под браслетом, но, стоило ему дернуться в мою сторону, я сильнее вжалась в стену, отодвигаясь от него как можно дальше. Для верности укрылась принесенным одеялом, проигнорировав тот факт, что из-за резкого рывка одежда полетела на пол. Муж осуждающе покачал головой и наклонился, чтобы собрать ее. Глядя на его склонившуюся фигуру, я гнала от себя мысль о том, чтобы попытаться ударить его и предпринять еще одну попытку сбежать. Не сейчас, не время, к тому же он наверняка ждет от меня чего-то подобного. И даже если мне удастся чудом его оглушить, как мне быть с цепью на щиколотке? Запереть эмоции, быть осторожнее, не поддаваться порывам...
- Почему ты не позавтракала? Лиза, не стоит переходить к таким крайностям и мучить себя голодовкой. Не заставляй меня волноваться.
Осуждение пополам с заботой, явственно слышавшиеся в его голосе, снова пошатнули мои намерения держать эмоции под контролем. Мне хотелось закричать и ударить его как можно сильнее, потому что я не слышала фальши. Как он может?
Вместе этого я хрипло, не поднимая на него глаз, почти слово в слово повторила то, что сказала в его спальне:
- С тех пор, как я покинула наш дом в Четейр-Глэсе, тебя не должно волновать то, что я делаю.
Его руки сжались в кулаки. Я все же решилась взглянуть на него. Из глаз Ричарда ушла вся теплота, пропала озабоченность, и он, наклонившись ко мне, со сдерживаемой яростью тихо напомнил:
- Ты - моя жена.
- О чем я очень жалею, - едва слышно пробормотала я. Дик побледнел и сжал губы. У меня получилось задеть его. Великолепно. Я допустила еще одну ошибку.
- И когда ты начала жалеть об этом, милая женушка? - прошипел Ричард, приблизив свое лицо к моему и опираясь кулаками на матрас. - Тогда, когда с сияющим личиком говорила в церкви "Да"? Или тогда, когда засыпала каждую ночь в моих объятиях, шепча о том, что любишь? А может быть, тогда, когда я дарил тебе все, что бы ты ни пожелала? Когда, Лиза?