Я ненавидела его, вздрагивая, словно от удара, от каждого слова, но все еще держала себя в руках. Это туманило мне разум, но не настолько, чтобы потерять чувство самосохранения и осторожность. А сейчас мне стоило быть очень осторожной - мои слова привели Дика в ярость. Таким я его никогда не видела, и эта незнакомая его сторона пугала. Что делать? Как его теперь успокоить? Я уже жалела о том, что сказала. Не потому, что это была неправда, а потому, что снова пошла на поводу своих чувств и неосторожно дернула спящего тигра за усы.
- Я не хочу с тобой разговаривать, - попыталась отвернуться я. - Оставь меня.
- Ну как же я могу, - издевательски прошептал муж, крепко сжимая мой подбородок и вынуждая снова смотреть ему в глаза. - Я четыре года был лишен твоего великолепного общества, как же я могу теперь тебя оставить? К тому же ты первая пожелала встретиться со своим ненавистным супругом, заявившись ко мне с визитом, помнишь? Ты же расскажешь, что заставило тебя вернуться, лисенок?
Я закрыла глаза. Смотреть в эти безжалостные черные дыры, из которых на меня лились ненависть и злость, я не могла, а это произнесенное глумливым хриплым шепотом "лисенок"... О, почему я не могу убить его прямо сейчас, сама, голыми руками! Вцепиться в горло, разорвать на мелкие кусочки, сжечь любое напоминание о нем!..
- Если только в следующей жизни, - не сдержалась я. Все рассуждения об осторожности и необходимости успокоить Дика плавились под сжигающими меня эмоциями. Я оказалась не настолько здравомыслящей, как считала раньше.
- Жестоко заставлять меня ждать так долго, милая, - пробормотал Дик, потеревшись носом о мою щеку. Его дыхание у самого уха, его прикосновения вызывали дрожь и желание оказаться от него как можно дальше. Я снова максимально отстранилась от мужа, едва не упав на бок. Ричард отпустил меня и сел обратно на стул, но его взгляд стал еще тяжелее: - Что это было, Лиза?
Голос Дика был холоден и резок, и все же это устраивало меня больше, чем мягкий тон и скользящие прикосновения. Я не хотела видеть от него и капли человечности: любое проявление теплоты с его стороны казалось мне насмешкой над моей прошлой жизнью, над моими иллюзиями и моим счастьем.
- Мне неприятно, когда ты дотрагиваешься до меня, - ответила я, поежившись.
Ричард поморщился, закрыл на секунду глаза, чтобы через миг пригвоздить меня взглядом к стене:
- Это мы обсудим позже, дорогая супруга. Впереди у нас еще много времени и для разговора об этом, и для исправления ситуации, - от предвкушения, которое он даже не попытался скрыть, я вздрогнула, - но сейчас я имею в виду кое-что другое. Что произошло в моем кабинете прошлой ночью? Что заставило мою пропавшую и, как все считали - мертвую жену спустя столько лет залезть в мой дом под покровом темноты?
Я молчала, отведя взгляд. Рассказывать о мятежниках я не хотела, но ничего, похожего на правду, придумать не могла. Под его выжидательным взглядом мысли путались, его присутствие рядом - раздражало.
- Мне нечего тебе сказать, - ответила я наконец, не отрывая глаз от стены, в которую было вбито кольцо, от которого начиналась моя цепь.
- Хм...
Ричард поставил локти на колени и, сцепив руки, удобно устроил на них подбородок. Его взгляд по-прежнему не отрывался от меня, и от этого раздражение лишь набирало силу. Я с трудом заставила разжаться пальцы, стиснувшие в кулаке край одеяла. В его сторону я не повернулась, продолжая прожигать взглядом несчастное кольцо, словно ожидая, что от моих эмоций оно расплавится и подарит мне свободу.
Сколько мы так просидели, я не знала, но каждая секунда, проведенная в этой клетке наедине с моим мужем, превратилась в маленькую бесконечность, разъедающую меня изнутри.
- Хорошо, Лиза. - Голос Дика ворвался в спутанные, окрашенные раздражением и слепой надеждой, барахтающейся сквозь безысходность, мысли. - Если ты выбираешь такой вариант...
Кольцо на щиколотке распалось на две части, освобождая меня. Он... дает мне свободу? Ричард? Я подняла на него глаза, не веря ни ему, ни самой себе, ни этой необоснованной надежде, заработавшей лапками с удвоенной энергией. Дик протянул мне руку, предлагая помощь, но я, кинув на нее короткий взгляд, поднялась сама. Боль стрельнула от лодыжки по всей ноге, и я резко осела на матрас. Муж смерил меня недовольным взглядом и, подхватив под локоть, вывел - почти вытащил - из камеры. Вещи, которые он же сам недавно и возвращал на кровать, снова полетели на пол, но на это он не обратил внимания. За его широкими, быстрыми шагами по темному коридору, стены которого образовывали неровные каменные плиты, я не успевала, практически повиснув на Ричарде и каждый раз судорожно стискивая зубы, наступая на больную ногу. Я даже подумать не могла, что короткая передышка под теплым одеялом принесет потом с собой столько боли. И одеться он мне, разумеется, не дал, и тянущийся от камней холод полз по голой коже, обволакивая со всех сторон в свой жестокий кокон.