Когда голоса становятся нестерпимо громкими, Джой поглубже кутается в одеяло и кричит. На крик прибегает мать Джой. Женщина поправляет полы халата, заходит в комнатку и садится на край кровати.
— Что такое? Что случилось? — спрашивает она, пытаясь откопать Джой в одеялах.
Девочка отказывается вылезать.
— Монстры… Они говорят со мной… Хотят забрать меня! — до матери доносится лишь ее судорожный плач.
— Монстров не бывает. Ты же знаешь.
— Бывает! — протестует девочка, показываясь из-за края одеяла. Ее глаза — красные от слез. — Они… Они… Они кричат! — и Джой снова заходится в рыданиях.
Женщина испускает усталый вздох.
— Ты молилась на ночь? — ее глаза не выражают любви, заботы или минимального материнского тепла. Лишь какую-то неясную одержимость.
Джой кивает, маленькой ручкой потирая мокрые щеки.
— Тогда никакие монстры тебе не страшны. А теперь спи, — жилистая рука убирает с лица Джой волосы и заправляет их за ухо. Женщина встает.
По мере отдаления матери от кровати Джой не успокаивается — наоборот, ею все больше овладевает леденящий душу страх. Дверь закрывается, и в комнате повисает удручающая тишина. Джой накрывается одеялом по подбородок и утыкается заплаканным взглядом в потолок: тени опять сгущаются, а шепотки и разговоры становятся громче, утягивая девочку за собой.
*
Ей семь. Она сидит за партой, но на уроках сосредоточиться не может. В ушах гудят шуршание карандашей по бумаге, шариковых ручек и мысли. Мысли каждого, кто находится в этом классе.
Джой потеет и смотрит на свою тетрадь через пелену слез. Не может отделаться от звучания мыслей одноклассников в своей голове, не знает, куда от них спрятаться. Мир давно перестал быть для нее тихим, но сейчас… Сейчас он готов буквально взорваться от переполняющих его звуков.
Вскоре и у других детей — у всего класса сразу — начинает болеть голова. Джой, вся красная, шумно дышит ртом и из последних сил отделяет чужие мысли от своих. Иначе она перестанет видеть между ними разницу и сойдет с ума.
Учитель спрашивает, все ли у Джой в порядке, но та не в силах ответить — лишь активно трясет головой. Тогда девочке предлагают выйти. Джой встает из-за стола, делает несколько шагов и падает без сознания. Как только глаза девочки закрываются, головная боль всех детей разом отступает, будто ее и не было.
*
Ей восемь. Джой запирается в ванной комнате на шпингалет и боится выйти, потому что отец перебрал с алкоголем и ругается, обваливая жену матом и ударами. Девочка слышит, как мужчина проклинает день, когда та родилась, винит во всем бестолковую мать и что-то ломает. Следом раздается грохот посуды.
Джой сидит под раковиной и смаргивает крупные слезы. От криков старая дверь буквально вибрирует. Через какое-то время ссора стихает, но девочка продолжает слышать мысли каждого, кто находится не просто в их квартире — во всем доме в целом.
«Убил бы собственными руками! Вот ведь дрянь! Больно мне надо содержать ее и эту мелкую сучку, которая и не факт, что от меня… Эта сучка с какими-то проблемами!» — доносится до маленьких ушей Джой, и та вздрагивает всем телом.
Хлопает входная дверь. Выждав немного, Джой поднимается с холодного пола и выходит в коридор. Идет мимо кухни и останавливается: там сидит покрытая морщинами женщина и вслух молится. Джой прячется за косяком двери, наблюдая за матерью, движения которой отражают безумие.
Их взгляды вдруг пересекаются. В глазах женщины — страх. Девочка поджимает губы и удаляется, слыша доносящийся из-за спины испуганный шепот. Так ее начала бояться собственная мать.
*
Джой вновь ощутила головокружение. Перед глазами потемнело, она часто заморгала и прошипела себе под нос от внезапного приступа боли.
— Я расскажу тебе все, если ты вернешься в Комиссию. Все о твоем детстве, родителях, силе… Ты ведь этого хотела? — Куратору пришлось достать припрятанный в рукаве туз, потому что другого выхода попросту не было. Она впервые считала, что проигрывает.
Джой сплюнула горькую слюну и замерла, точно готовясь к прыжку. Подождала пару секунд и, набросившись на Куратора, повалила ее спиной на асфальт и села сверху. Руки обвились вокруг женской шеи.
— Хотела… Но это было давно! — прокряхтела девушка, направляя всю оставшуюся энергию в руки. Она сжимала горло, чувствовала пальцами трахею и царапала ногтями безупречную кожу начальницы.
Комиссия пытала ее, врала в лицо, манипулировала, относилась как к вещи… И за всем этим стояла Куратор. Джой ни за что не вернется, ни за что не поверит ее сказкам, обещаниям, ни за что не позволит пользоваться способностью себе во вред. Лицо Куратора сначала стало красным, затем — посинело, отражая, как из нее постепенно уходит жизнь. Плечи дрожали от напряжения, но Джой не собиралась отступать: ей выпал такой шанс со всем этим покончить!.. Куратор цеплялась за нее пальцами, брыкалась, била каблуками по асфальту. И вдруг взглянула Джой прямо в глаза.
*
