Миф и его смысл полностью

В середине второго учебного года Генрих Циммер скоропостижно скончался от пневмонии. Он недели две ходил с воспалением легких и даже не подозревал об этом. Крупный, сильный мужчина просто подумал, что у него простуда,– и вдруг его не стало. Вдова Циммера спросила, не соглашусь ли я отредактировать его американские лекции. Примерно в то же время издательство приняло мою «Отмычку». Я продолжал помогать Никхилананде, а также начал писать «Тысячеликого героя», и тут на меня свалились целые горы конспектов лекций Циммера. К тому же я продолжал преподавать.

Аудиозаписей лекций Генриха Циммера не существовало. Как вам удалось превратить его рассуждения в четырехтомник?

Когда Кристиана Циммер спросила, не соглашусь ли я отредактировать американские лекции ее супруга, я подумал: «Да, конечно, года через два все будет готово».

Но работа заняла целых двенадцать лет.

Циммер всегда говорил так, словно выступал перед огромной аудиторией. Поначалу он не очень хорошо владел английским и потому делал много заметок. Все эти клочки бумаги, из которых получилось несколько книг, хранятся у меня в архивах. Он писал не длинными сложными предложениями, а короткими отрывистыми фразами. И в каждом слове подчеркивал красным ударный слог. Он досконально прорабатывал свои лекции, и они всегда были великолепны. Время от времени, подводя к началу той или иной темы, он приостанавливался и рассказывал очередное предание – всегда остроумно, ведь именно это оживляет миф.

Он говорил лишь о том, во что сам верил, и все слушали его затаив дыхание. Из серии лекций для первого семестра я составил двухтомник «Искусство индийской Азии».

Лекции второго семестра были посвящены философии. Этот один курс лег в основу труда «Мифы и символы в индийском искусстве и цивилизации». Это была первая серия выпущенных мною книг. Затем появилась книга «Король и труп», составленная из его заметок, а также первой главы незаконченного перевода «Калики-пураны» на немецкий язык. Генрих Циммер ушел из жизни перед началом четвертого семестра (он планировал снова посвятить его философии). Когда я начал работать над книгой по философии, у меня было мало конспектов лекций. Гораздо больше материала я нашел в его записях. Я позвонил Джеку Барретту из фонда Bollingen и сказал: «Если вы дадите мне еще два-три года, книга произведет фурор». Так и случилось. «Философия Индии» – это просто бомба!

Вам наверняка было непросто редактировать чьи-то отрывочные заметки и составлять из них книги!

Во время работы над этим четырехтомником произошло много интересного. Циммер обычно раздавал свои рукописи друзьям и студентам просто для того, чтобы они их вычитали. Поэтому иногда часть конспекта просто отсутствовала. Образовывался смысловой пробел. Какая-нибудь девушка наверняка бережно хранила несколько перевязанных ленточкой листков как дорогое воспоминание.

Выступления Циммера всегда были очень яркими и убедительными – в моей голове еще долго отчетливо звучал его голос. Я доходил до места, где не хватало нескольких страниц, и начинал искать логическое продолжение. Найдя его, я размышлял о том, что могло бы быть на месте пробела. Я часто и много разговаривал с Циммером. Мысленно воспроизводя эти беседы, я пытался заполнить пробел самостоятельно: я задавал вопрос и слушал, как моя память «надиктовывает» ответ. А потом записывал это, сохраняя стиль Циммера. Когда одиннадцать или двенадцать лет спустя я добрался до большой книги об искусстве индийской Азии, голос Циммера стерся из моей памяти. И я не смог продолжать.

Вы действительнообращалиськ покойному Циммеру?

Нет, это были просто воспоминания – я не медиум и не признаю таких вещей. Я мысленно воссоздавал его образ, вспоминал, что он говорил и как себя вел. К тому же я сам иногда писал заметки во время его лекций.

Техника работы с материалами Циммера заключалась в том, чтобы держать страницу из его конспектов в левой руке и писать правой (я не пользуюсь пишущей машинкой). Я не менял структуру его фразы, разве что исправлял некоторые грамматические обороты, и старался передать уникальный ритм его речи. Иногда я красным отмечал связи между разрозненными мыслями, а затем составлял из них предложение на литературном английском. Но абсолютно весь текст книг состоит из его слов. Я черпал вдохновение, вспоминая, какую мощную жизненную энергию он источал. Зачастую, когда мы с ним беседовали, он включал Вагнера. Представьте: гремит музыка, гремит голос Циммера, я сижу рядом и понимаю, что прямо сейчас Вселенная мне что-то говорит, но понимаю ли я из этого хоть малую толику? Такие моменты казались совершенно нереальными.

Вы, безусловно, передали в книгах энергетику Циммера.