Миф и его смысл полностью

В различных обществах символы меняются в соответствии с местными условиями. Дремучий темный лес в мифах – это царство бессознательного, где обитают энергии, еще не подвластные людям. В европейских народных сказках символом опасностей бессознательного является чаща, в которой живет страшный серый волк.

В Полинезии опасность олицетворяет океан, а страшные силы – морской угорь или акула. На Гавайях волка-оборотня заменяет акула-оборотень – персонаж с акульей пастью на спине, которую он старается спрятать от чужих глаз. Днем это человек, а ночью – акула.

Если мифология метафорична и в то же время помогает взаимодействовать с реальностью, может ли сама реальность быть метафоричной?

Именно так и должно быть! Гёте говорит: все преходяще, все в мире является метафорой (Alles Vergängliche ist nur ein Gleichnis). То есть наша жизнь – это метафора духовного состояния, которое мы представляем и воплощаем. А миф погружает наш разум в царство коннотаций, которое захватывает нас и которое мы воспроизводим в жизни.

Значит, смысл мифических и религиозных образов заложен не в самом образе, а в связанном с ним опыте?

В нашем опыте и особенностях существования, на которые он может нам указать. Так, например, благодаря Фрейду и Юнгу мы знаем, что сны метафоричны. Сон – это метафора некоего состояния, в котором вы находитесь. Вы стараетесь истолковать сон, чтобы понять, что с вами не так, к чему вы стремитесь, о чем не знаете и так далее.

Метафора мифа, как и метафора сновидения, относится к сфере духовного – к состояниям души, но в то же время в ней есть то, что можно назвать метафизической отсылкой. В этом и заключается разница между ними. Метафора мифа относится к природе мира. И поскольку мы являемся частью этого мира, именно благодаря правильному восприятию и толкованию метафор мифа мы можем отыскать свою глубинную природу, привести себя в соответствие со своей природой.

На санскрите откровение, представленное в священных книгах Индии, описывается словом «шрути», которое означает «то, что было услышано». Это происходит, когда внутренний слух открывается для песни Вселенной, музыки сфер. Когда внутреннее око открывается для осознания Формы всего осязаемого. Немецкий поэт Герхарт Гауптман как-то сказал: «Писать стихи – значит позволять Слову звучать за словами» (Dichten heisst, hinter Worten, das Urwort erklingen lassen).

Вот в чем суть.

Ваши труды затрагивают очень много областей. Это, разумеется, сравнительная мифология, но также искусство, религия, психология, литература, антропология, мистицизм, эволюция и история.

Еще в студенчестве я начал работу, которую назвал «Краткое изложение всего».

Ваши теории о мифах являются результатом этой работы?

Я не выдвигаю никаких теорий. И стараюсь не строить догадок. Видите ли, я скорее историк, а не социолог и потому намеренно делаю акцент на историческом аспекте повествования – описываю то, о чем говорилось в мифах. Я не рассуждаю о том, что есть правда, а что – ложь. Я говорю: «Здесь мы находим вот это, а там – вот то».

Вы создали две многотомные серии об исторических проявлениях мифологии: «Маски Бога» и – двадцать лет спустя – «Исторический атлас мировой мифологии». Изменились ли за это время ваши взгляды?

Я начал писать «Маски Бога»[14] в 1950-х годах, придерживаясь стандартной классификации мифов на примитивные, восточные и западные. Новшеством стала четвертая книга – «Созидательная мифология». Получился чертовски большой том! С тех пор в моем сознании произошло некое разделение так называемых стадий развития мифологии. Это совершенно другая точка зрения, которая проливает свет на многие вопросы, по крайней мере для тех, кто знаком со всем спектром мифологического материала.

В «Историческом атласе»[15] я объединил все эти исследования, используя новый организационный подход: классификацию материала по стадиям развития культуры – базовым, значимым стадиям. Это стало потрясающим открытием!