Миф и его смысл полностью

Западные религии не дают того же эффекта?

Юнг говорит, что религия – это защита от переживания Бога. Я бы добавил, что таковы наши религии.

Полагаю, что мифологию можно определить как проекцию метафорических образов, рассказывающих о возможностях переживания, действия и самореализации человеческого духа. В мифе есть некое таинственное измерение – оно было и будет всегда, и его невозможно обойти молчанием. Это как разница между рисованием круга на земле и бросанием камешка в пруд, от которого расходятся круги по воде. Миф «бросает камешек», то есть повествует о некоем центре, о том, что индейцы навахо называют тропой красоты из цветочной пыльцы, но не дает его точного определения.

Однако в догматических религиях определения ограничиваются рамками мифа и обряда.

Разве так называемый Бог не является просто одним из сохранившихся следов примитивных суеверий?

Что ж, само слово «суеверие» означает нечто «перешагивающее» из прошлого в настоящее, в котором для него нет места. Я считаю, что фетиши первобытных племен не являются суеверием, потому что в том мире люди с их помощью максимально приближались к постижению тайн мироздания.

Когда же появляется другой способ восприятия божественного, более соответствующий окружающей обстановке, первобытные ритуалы становятся суеверием – тем, что «перешагивает» из прошлого в настоящее. Многие популярные до сих пор религиозные предания совершенно устарели с точки зрения современного опыта и потенциальных возможностей жизни.

Опыт, а не концепция есть путь к божественному.

Пытаться следовать своему пути, представлению своего народа о неземных силах как о реальном божестве – значит упускать главное. Как говорили древние гностики, проблема Яхве в том, что он считает себя Богом, а на самом деле является лишь отсылкой к таинству.

Философ-мистик Мейстер Экхарт, живший в XIII–XIV веках, говорил, что окончательный уход – это уход от Бога ради Бога. То есть это отказ от представлений своего народа, от этнической идеи – исторического понятия, которое можно объяснить словами и образами, – ради того, что необъяснимо, трансцендентно (как говорят индуисты, «чего не запятнал ни один язык, чего не достигло ни одно слово»), того, что все же может ощущаться как внутреннее движение и движение в пределах окружающего поля времени. Именно это должны передавать мифические образы.

Тогда кто – или что – есть Бог?

Кто такой Бог? Проблема в том, что мы склонны придавать Богу мужские черты. Что ж, это происходит под влиянием этнологической ситуации, в которой мы оказались. Таков наш исторически сложившийся этнический образ. Но, например, в Индии бог – женского пола. Итак, давайте отбросим олицетворение, здесь всегда есть варианты.

Слово «бог» используется лишь для обозначения измерения высшей тайны. То, что видно в телескопы обсерваторий, безусловно, поражает воображение гораздо больше, чем простенькая картина Вселенной, существовавшая во времена написания библейских текстов. Сейчас открыты миллионы галактик и скоплений галактик, и каждая галактика по размерам не уступает Млечному Пути, а Солнце находится лишь на окраине одной из них. Чудо божественного, чудо Вселенной становится все очевиднее и изумляет все больше!

Смотреть в микроскоп и видеть вращающихся демонов атома – это потрясающе! Таким образом, Бог – это, в частности, тот, кто все это продумал. Конечно, это совсем не то, о чем говорится в Библии.

Высшая тайна, которую мы называем Богом, находится абсолютно за пределами человеческого понимания или воображения. Даже Фома Аквинский, автор трактата «Сумма теологии» (который практически является описанием Бога), в другом своем трактате «Сумма против язычников» пишет: «Ибо только тогда мы по-настоящему познаем Бога, когда понимаем, что Он превосходит все, что можно сказать или помыслить о Боге».

Концепция Бога приближает нас к осознанию трансцендентной тайны. Вопрос в том, сможет ли человек вместить это в ограниченную концепцию персонифицированного божества. Именно это взрывает сознание. А жители Востока не обращаются к персонифицированным божествам. Можно сказать, что их мифология выходит за рамки концепции Бога.

Значит, Бог, которому поклоняются в западной культуре, не является Богом?

Все, что мы говорим или думаем о Боге,– это некая ширма между нами и Богом. Если мы будем воспринимать это буквально, то в некотором смысле ограничим наше личное, внутреннее переживание совершенной тайны, которую невозможно выразить словами.

Половина населения Земли воспринимает метафору как факт. Другая половина считает, что это ложь. Получается, что есть люди, которые верят в Бога как в факт (теисты), и люди, которые убеждены, что Он таковым не является (атеисты).