Миф и его смысл полностью

Символы можно перечитать. И они действительно были перечитаны мистиками и отважными еретиками. Каббала и хасидизм максимально приближают человека к чудесному и многогранному мистическому познанию, не отрицая при этом могущества Яхве. Но до тех пор, пока вы цепляетесь за уникальную силу Яхве и его образ единственного истинного источника всего сущего, вы по-прежнему остаетесь верны лишь Яхве.

Значит, когда бесконечное открывает нам себя, человеческий разум описывает это словами «Бог говорил со мной», потому что он не способен выйти за рамки ограниченного набора терминов, чтобы выразить происходящее?

Именно так.

А если бесконечное обратится ко мне и скажет: «Я есть то, что я есть»?

Именно так вы это слышите. Но, именуя себя «Я», оно автоматически умаляет себя. В индуизме есть специальное понятие «ахамкара», оно означает эго и буквально переводится как «издающее звук „Я“». «Ахам» – это «Я», «кара» – «издавать». Произнося слово «Я», вы сходите с верного пути.

В западных религиях мы останавливаемся перед маской?

Во-первых, и эта тема вызывает глубокую озабоченность у современных западных теологов, понятие божественности в Библии относится к высшей силе, которая находится где-то в другом месте. Бог создает творение, Бог и творение – это не одно и то же. Бог – это «А». Творение – это «Б». Я бы сказал, что религия, помещающая Бога вовне и удерживающая его там, не так сильна, как та, что позволяет божественному быть внутри – по-настоящему внутри. Это одна из главных проблем библейской традиции – Бог где-то там, а не в моем сердце. Мое сердце порочно до тех пор, пока я не уверую, и даже тогда оно остается порочным. Я не могу сказать: «Тат твам аси» («Ты есть то» или «Я и это „то“ – одно целое»). Вместо этого я должен спросить, правильно ли я отношусь к этому «тому».

Иудаизм, христианство и ислам – это религии взаимоотношений. Единственный способ установить отношения – участвовать в историческом культе, а если вы в нем не участвуете, то вас не связывают надлежащие отношения с Богом. Я бы рискнул назвать это религией низшего сорта.

Цель западных учений – установить связь с божественным, а цель восточных – осознать свое единство с ним. В этом их ключевое отличие. Основная концепция всех восточных верований заключается в том, что божественная тайна – великая тайна Вселенной – является и вашей тайной. Вы – часть Вселенной. А идея Бога – это скорее представление об одном из измерений естественного мира, а не о чем-то другом. Главный постулат «Чандогья-упанишады» (и основа всей восточной мысли) – «тат твам аси», «ты есть то».

Божественная тайна, которую ты ищешь, – это тайна твоего существа. Но ты – это не тот «ты», которым ты себя считаешь, когда думаешь о себе, потому что в этом нет ничего таинственного. Ты можешь дать этому название. Ты можешь это защитить. Ты думаешь о себе как о временном явлении, которое возникло и исчезнет: ты стараешься продержаться как можно дольше и так далее. А Бытие – абсолютное бытие твоего существа – безвременно и не имеет начала, как и Вселенная.

Таким образом, в восточных религиях у человека есть поистине мистическая цель – осознать свое единство с высшей тайной и, следовательно, со всеми существами во Вселенной. А на Западе это является главной ересью. Если кто-то утверждает, что он – Бог, его, скорее всего, сожгут на костре.

Согласно христианской традиции, Христос сказал: «Я и Отец – одно»[36]. С точки зрения иудеев, это было богохульством, но именно таково восточное мистическое прозрение. Однако характерной чертой христианской религии является то, что только Христос может так сказать, а в восточных верованиях так может сказать любой человек.

Но разве вера в то, что я – Бог, не признак безумия? Как не провалиться в эту кроличью нору?

Восточные верования заходят очень далеко, утверждая, что человек по самой своей сути является той божественной силой, которую он стремится познать и которую олицетворяет Бог. Если не придираться к словам, вполне можно сказать: «Ты – это Бог» (восточные мудрецы сказали бы: «Ты – это брахман», что является надличностной формой).