Разве греки не пришли к мысли, что вы вправе самоутверждаться как личность, говорить «я есть»?
Думаю, вы вправе делать все, на что, по вашему мнению, у вас хватает смелости. Теперь представьте, что вы увековечили свою феноменальность. В этом нет ничего плохого, но феномен не вечен, это лишь временное явление. А вечность – это таинственный источник, который порождает и снова поглощает формы.
Можно ли найти в этом некое значение?
Вам вовсе не нужно этого делать. Просто наслаждайтесь моментом.
Оказывает ли греческая мифология такое же влияние на формирование Западного мира, как иудео-христианская?
Мне кажется, один из самых интересных контрастов в области религиозной литературы – это контраст между Иовом и Прометеем. Бог ужасно обошелся с Иовом. Это совершенно очевидно. Он заключил пари со своим «приятелем» – Сатаной.
Все начинается с того, что Бог говорит: «Обратил ли ты внимание, какой замечательный человек Мой слуга Иов и как он предан Мне?» Сатана отвечает: «Ну а почему бы ему не быть преданным Тебе? Ты был очень, очень добр к нему. Будь с ним жесток и посмотри, что из этого выйдет». Бог говорит: «Давай заключим пари!» Сатана отвечает: «Договорились!» И Бог разрешает Сатане делать с Иовом все что заблагорассудится. Вы знаете, что происходит дальше. Бедолага Иов лишается семьи. Он теряет все. А люди, которых по какой-то причине называют «утешителями» Иова, приходят к нему и говорят: «Ты, должно быть, был очень плохим мальчиком, раз заслужил такое».
Иову крепко досталось, и наконец он возроптал. Но Бог не восклицает: «Иов, ты был великолепен!» (А он действительно был великолепен.) И даже не пытается как-то оправдаться. Он просто говорит: «Велик ли ты, как Я? Смог ли бы ты поймать на крючок Левиафана? Я смог. Попробуй и ты». И Иов отвечает: «Кто я такой? Кто такой человек, чтобы Ты созерцал его? Я посыпаю голову пеплом. Мне стыдно, что я усомнился в Тебе». Вот образец истинной религиозной покорности.
У греков совершенно противоположный подход. Прометей задается вопросом: «Почему лишь боги там, наверху, должны владеть огнем?» И решает подарить великую преобразующую силу огня людям. За это старина Зевс пригвоздил его к скале и отправил к нему небольшую делегацию с посланием: «Извинись, и Громовержец освободит тебя». В пьесе Эсхила (которая почти в точности соответствует Книге Иова) Прометей на это отвечает: «Скажите ему, что я презираю его. Пусть делает что хочет». Здесь происходит утверждение общечеловеческих ценностей на фоне чудовищной ситуации.
Мы унаследовали обе эти религии – греческую и древнееврейскую. Неудивительно, что мы все ненормальные! По понедельникам, вторникам, средам, четвергам, пятницам и субботам мы проводим время с Прометеем, по воскресеньям полчаса – с Иовом, а в следующий понедельник мы оказываемся на кушетке у психиатра. Почему все так? Потому что у нас есть две совершенно противоположные точки зрения. Первая – европейское уважение к человеческому, а вторая – левантийское, ближневосточное уважение к божественному. И, не признавая, что божественное
Расскажите об этом противоречии индусу, и он спросит: «А в чем проблема? Это два аспекта единой сущности, которой является ваша жизнь,– это „слон
Разве не все религии одинаковы, если копнуть поглубже?
В этом суть сравнительной мифологии. Один видит так, другой – иначе, но оба говорят о хлебе насущном. Миф – это универсальный язык, который в разных обществах приобретает локальные формы. У них много схожего, но они отражают разные уклады жизни, и потому у них есть критические различия.
Возьмем, к примеру, иудаизм и индуизм. Это религии рождения. Следовательно, это в основном этнические религии: кто-то рождается евреем, а значит, иудеем, кто-то – индийцем, а значит, индуистом. Христианство, буддизм и ислам, с другой стороны, являются религиозными учениями, основанными на вере. Их постулат – слово
