Миф и его смысл полностью

Моисей – лишь посредник в освобождении народа. Сам он не добрался до Святой земли – Ханаана. Итак, у нас имеются критические обстоятельства: Иосифа бросают в колодец и он попадает в Египет. Еврейский народ выходит через воду (Красное море) из Египта. Он снова переходит через Иордан и приходит в Ханаан. Этот проход через воду – традиционный мифологический мотив родов; он, безусловно, связан с родовыми муками, околоплодными водами и всем прочим.

Но здесь он используется, чтобы описать важнейшее событие, произошедшее в истории человечества: еврейский народ сформировался в Египте и был освобожден не только от рабства, но и от места своего «рождения».

После переселения части евреев за пределы Палестины история теряет основную нить повествования – начинается разброд. Как объясняют раввины и другие знакомые мне евреи, иудаизм по сути является религией изгнания: люди находятся в изгнании, это изгнание за пределы Эдемского сада (изгнание греховной природы). И от этого появляется некая меланхолия.

Разрозненный народ нужно было снова сплотить. Мессия в иудаизме – это тот лидер, который чудесным образом восстановит Израиль. Наша современность – тот самый мессианский век для евреев. Это действительно так с точки зрения их собственной традиции. Народ снова сплотился, главным образом благодаря Соединенным Штатам, и занял свое место среди наций.

Почему евреи не приняли Иисуса как мессию?

Не знаю. Я думаю, одна из причин заключалась в том, что он на самом деле проповедовал гностицизм. Об этом говорится в Евангелии от Фомы. В конце там происходит следующее: Иисуса просят о знамениях и чудесах, а он говорит: «Царство Отца простерлось на земле, и люди не видят его». Это чистый гностицизм.

Вы верите в это?

Возможно.

Если в иудаизме главный герой – это избранный народ, кто является героем в мифологических традициях Индии?

Со мной однажды произошел очень интересный случай. Путешествуя по Индии, я некоторое время общался с небольшой авангардной театральной труппой в Бомбее, которая называла себя «Театральное объединение» (Theatre Unit). Она состояла в основном из индийцев-неиндуистов. Руководил труппой араб, а его правой рукой был индийский еврей (в Индии существует древняя еврейская община). Многие из участников были парсами – зороастрийцами, чьи предки бежали из Персии в Индию. И чем же они занимались? Они ставили спектакль «Царь Эдип». У них был свой зритель, привыкший к их творчеству. Я видел, как они выступали в Бомбее перед своей аудиторией, а затем, пару месяцев спустя, приехали в Нью-Дели и собирались показать «Царя Эдипа» совершенно неподготовленным индийцам.

Боже, в происходящее было невозможно поверить! (Я пробыл в Индии достаточно долго, чтобы разделять точку зрения публики.) Люди были совершенно шокированы, их потрясло то, что творилось на сцене. Они никогда не видели и не читали греческих трагедий; они ничего не знали о греческой традиции.

В Индии упор делается на то, чтобы стереть личность человека. В санскрите даже нет эквивалента слову «личность». Индийцы – это не отдельные люди: они члены касты, они члены семьи, они принадлежат к определенным возрастным группам, у них определенное настроение – все это общие характеристики. А спектакль был о чем-то личном, невероятно жестоком и нарушающем табу! Публика была просто нокаутирована.

Они стали свидетелями пьесы, которая, по их мнению, противоречила всем правилам и канонам театральных постановок, потому что на Востоке нет такого понятия, как «трагедия». Разве у вас в жизни может быть трагедия, если вы верите в реинкарнацию? Традиционный азиатский театр – это своего рода театр сказок: милые нюансы и пикантные ситуации, но ничего по-настоящему серьезного. В восточной трагедии страдает то, что так или иначе должно страдать, а именно – безликое тело. Пусть его выбросят – кому какое дело?

Помню, много лет назад, когда я писал книгу «Тысячеликий герой», всякий раз, когда мне нужен был пример катастрофы, я обращался к грекам. Греческие герои всегда страдают, а восточные – просто путешествуют по мифу.

Герой, которому уделяется особое внимание в индийской мифологии, – это не личность; это перевоплощающийся Шива, принимающий разные обличья и сбрасывающий их. А греки перекладывают это на человека. (Греки были первыми, кто осознал, что человек – единое целое.) На Востоке того, который терпит неудачу, называют клоуном, дураком. На Западе это – человек.

Значит, герой в современном западном мире – это отдельный человек?

Как я уже не раз говорил, на Востоке личность не имеет такого значения для культуры, как на Западе. Привычная нам забота иудеев и христиан о своих ближних резко контрастирует с действительно ужасающим безразличием индуистов и буддистов.