Миф и его смысл полностью

Шопенгауэр больше склоняется к негативной стороне отстранения, но при этом замечает, что, как только вы отказываетесь от обязательств и вовлеченности, мир оживает для вас по-новому. К этому замечательному выводу он приходит в конце книги «Мир как воля и представление». Затем тему бодхисаттвы поднимает и чрезвычайно захватывающе излагает Фридрих Ницше.

Что Шопенгауэр подразумевает под «волей»?

Динамику жизни. Энергию. Энергию жизни.

Совсем не похоже на современное значение этого слова.

Таково представление XVIII века о воле, определяемой интеллектом. Вы принимаете решение, и у вас есть сила воли, чтобы осуществить задуманное. Но потом вы обнаруживаете, что существует другая, более сильная воля. Так вот, этот сдвиг в толковании понятия «воля» произошел как раз во времена Шопенгауэра.

Значит, толкование «воли» как «силы воли» неестественно?

Скажем так, оно вторично. Все начинается с человека как отдельной сущности, у которого для размышлений имеется голова на плечах. Голова говорит: «Ни в коем случае нельзя совершать тот или иной грех (например, бегать за девушками)». И человек призывает на помощь силу воли, чтобы удержаться от соблазна. Но тут голос подает его Воля – другая воля. «О да, именно этим ты и займешься (будешь бегать за девушками)», – говорит она. И человек обнаруживает, что у него пропала всякая «воля» не грешить и что он ничего не может с этим поделать.

Многие выступают против Шопенгауэра, Ницше или Шпенглера, потому что их читали нацисты.

Если не читать то, что обычно читают люди, которые вам не нравятся, вы вообще перестанете читать. Для меня такая позиция бессмысленна. Это все равно что сказать: «Я не должен есть спагетти, потому что их ел Муссолини».

Как немецкая традиция преодолевает пропасть между этическими религиями и Вечной философией?

В знаменитом труде «Так говорил Заратустра» Ницше пишет, что Заратустра (или Зороастр) первым сформулировал идею абсолютной этики: добро и зло есть абсолютные, а не относительные понятия. По его мнению, благодаря такой этике мы многому научились. Но если бы Заратустра вернулся сегодня, он бы сказал: «Хорошо, вы усвоили этот урок, теперь давайте перейдем к следующему. Мистический принцип находится за пределами добра и зла».

Мораль – понятие, обусловленное местом и временем. Ее превосходит метафизическое видение – «элементарная идея», а не «представления народа». Основная проблема религии – соотнести этические представления о добре и зле, которые носят локальный характер, с выходящими за их пределы – вечными – метафизическими представлениями. Не существует таких понятий, как абсолютное добро и абсолютное зло. Они трансформируются в том или ином месте во времени и пространстве и сливаются воедино.

В повседневной жизни нам следует самим решать, что есть добро, а что – зло, но с точки зрения метафизического знания мы должны проходить мимо них на пути к мудрости.

Так вот, Ницше говорит, что идея хорошего человека противоестественна, она «разрубает» его пополам. Каждое действие несет в себе и добро, и зло. То, что хорошо для тигра, плохо для антилопы. Но антилопа с этим мирится. Такова природа жизни в представлении первобытных охотников. Как я уже говорил, они верят в соглашение между миром животных и миром людей (животное добровольно приносит себя в жертву, понимая, что жизнь к нему вернется) и абстрагируются от конечности физического процесса. Физическое не является конечным, это лишь временная оболочка. Для такого мышления характерно признание внеземных сил и благодарность им.

Эту тему поднимает Вольфрам фон Эшенбах в своем произведении «Парцифаль». Он начинает эту легенду о Граале рассуждением о том, что каждое деяние содержит и свет, и тьму. Человек должен стремиться к свету – это все, что он может сделать. Но тьма все равно выйдет наружу. Думаю, мы усвоили этот урок: две недавние мировые войны велись за одно, а привели совершенно к другому, не так ли?

Деяния Бога подобны деяниям природы, безразличной к добру и злу. По словам Гераклита, «для бога прекрасно все, и хорошо, и праведно. Люди ж это неправедным почитают, а то – праведным»[44]. Именно поэтому труд Ницше «Так говорил Заратустра» возвращает нас к вопросу о том, что происходит «по ту сторону добра и зла».

Но если цель человека не в победе над злом, то в чем? Что значит быть «хорошим»?