Миф и его смысл полностью

Поиски работы увенчались успехом?

После того как разразился финансовый кризис, мой отец махнул на все рукой и сказал: «Давайте отправимся в круиз!» Мы сели на шведский лайнер и поплыли на Карибы, а затем в Гавану. С нами путешествовала одна привлекательная девушка, которая мне очень, очень понравилась… Что ж, это была первая американка, которую я встретил после нескольких лет, проведенных за границей. Ее звали Адель Дэвис[79]. Эта была смелая девчонка, помешанная на правильном питании. Когда мы вернулись, она решила, что не может найти себя в Нью-Йорке, и уехала в Сан-Франциско. Два года спустя я сел в «форд» и сделал то же самое.

Я начал изучать русский язык. На дворе стоял 1932 год. Что мне было делать? Никто не понимал, что происходит. Мир словно застрял на одном месте. Сейчас такое даже представить невозможно. Работы вообще не было.

Я нашел номер Адель в телефонном справочнике, она пригласила меня на пару вечеринок, помогла осознать, что я – на дне, и взяла надо мной шефство. Замечательный человек, прекрасная женщина! Я был очень подавлен, а она придала мне энергии.

Я отправился в город Кармел, в который стекались многие творческие личности. По дороге я заскочил в Сан-Хосе и позвонил Иделл, девушке, с которой я познакомился на яхте, возвращаясь с Гавайев. «О, Джо!» – воскликнула она и рассказала, что ее сестра Кэрол вышла замуж за парня, который тоже пытался писать. «Давай я съезжу с тобой в Кармел и представлю тебя своей сестре!» – предложила она. И познакомила меня с Джоном и Кэрол Стейнбек, жившими в Пасифик-Гроув. Я просто влюбился в эту пару!

Я остался в Кармеле и снял домик, который назывался «Тыквенная корочка». Я снова взялся за Джона Дьюи и Бертрана Рассела и пытался писать вместе со Стейнбеком, а Адель подкармливала меня витаминами. У Джона и Кэрол был один знакомый – невысокий парень с козлиной бородкой, по имени Эд Рикеттс. Он был биологом и работал в Консервном ряду – промышленном районе, прославленном Стейнбеком (именно в его лаборатории разворачивается действие одноименного романа). Наше знакомство с Рикеттсом стало для меня знаменательным событием. Эд исследовал приливные явления, а я интересовался биологией еще со школы. Беседуя с ним, я понял, что между мифологией и биологией существует очень тесная связь. Я рассматривал мифологию как функцию биологии (это продукт человеческого воображения, которое приводят в движение энергии взаимодействующих друг с другом органов тела, и именно эти энергии лежат в основе архетипологии мифа). Так что я считал себя своего рода маргинальным ученым, изучающим феноменологию человеческого тела.

Вы смогли осилить Джона Дьюи и Бертрана Рассела?

Я стоял в библиотеке Кармела, размышляя, что бы почитать, как вдруг моя правая рука сама потянулась к «Закату Западного мира» Освальда Шпенглера. И это стало началом всего. Я проглотил первую страницу и понял: вот то, что я так долго искал! Дьюи и Рассел просто испарились. С тех пор в течение двух лет я не читал ничего другого. Это было оно! Все, что я узнал в Германии, обрело окончательный смысл и вписалось в современный контекст. Благодаря этой книге я долгие годы изучал Гёте, Шопенгауэра и Ницше, а затем понял, что Манн, Юнг и Джойс говорили о том же.

О том же?

О системе архетипических побуждений, которым подчинялась человеческая натура, действующих на протяжении истории в разных религиях. С тех пор я сконцентрировался на этом синтезе.

Закончив первый том «Заката Западного мира», я отдал его Стейнбеку. Когда мы увиделись в следующий раз, мой неуклюжий приятель (люди думали, что мы братья) задумчиво расхаживал вперевалку, как медведь, почесывая бок.

Я спросил:

– Что случилось, Джон?

– Не могу это читать, не могу!

– Почему?

– Мое искусство! Мое искусство! Это же трактат о том, что нам следует отложить ручку и кисть и взяться за разводной ключ и учебник по юриспруденции – «Технология и право»!

– Джон, нельзя просто закрывать на это глаза. Это нужно принять и пережить.

Он вернул мне книгу, и я снова погрузился в чтение.

Звучит как идиллическая история из жизни богемы.

Никогда не забуду то чудесное время, полное озарений. Ах, эти четыре волшебных месяца! Меня окружали замечательные люди. Мы все были на седьмом небе от счастья. Весь мир замер, и мы – вместе с ним. Мы словно парили в воздухе, наслаждаясь безмятежностью. Все было просто великолепно.

На что вы жили?

Я снял домик в Пасифик-Гроув за пятьдесят центов в день. Денег становилось все меньше. Я заработал достаточно игрой на саксофоне во время учебы в университете, чтобы какое-то время продержаться. И даже немного помог папе.