Я был сторонником только ручной стыковки. Пришлось бороться до последнего дня. Товарищи мои даже говорили: «Да что тебе все руками, все пилотировать? Черт с ним, а то нас вообще не пустят. Пошлют второй экипаж, дублирующий, который согласен на беспилотную, автоматическую стыковку». Но я считал, что логика на моей стороне. Мне говорили, что если автоматика откажет, тогда возьмешь и будешь поправлять. Но как так, не попробовав управление, не убедившись, что корабль слушается меня, не будучи уверенным, что я могу делать с ним, что хочу, вдруг, в последний момент, когда его куда-то там поведет, я должен хвататься за управление и не знать, что делать с ним, не знать, как поведет себя корабль. Поэтому, говорю, дайте мне издалека почувствовать управление, получить уверенность, что он слушается меня, что я могу делать с ним все, что хочу, и он послушно все это выполняет, как на тренажерах. Эта стычка была до самого старта521.
В конце концов Мишин пригрозил противникам, что, если они будут настаивать на автоматической стыковке, он отменит запуск и прикажет официально пересмотреть всю программу подготовки космонавтов. Только после этого Шаталову разрешили ручную стыковку, которую он выполнил безукоризненно. Наземные тренировки принесли свои плоды. «На удивление, тренажер очень хорошо воспроизводил реальную стыковку,– вспоминал Шаталов.– У меня практически не было никаких ощущений, которые говорили бы о наличии расхождений между навыками, приобретенными на тренажере, и навыками, приобретенными в ходе управления кораблем. После того как 1200–1300 тренировок в составе экипажа выполнили в ЦПК, мы настолько привыкли друг к другу, что в полете, честно говоря, мы настолько увлеклись своей работой, что было такое чувство, будто ты на Земле в тренажере»522.
Успех следующего полета, состоявшегося в октябре 1969 года, в еще большей мере зависел от навыков пилотирования космонавтов. Это был сложный орбитальный маневр с участием трех космических кораблей: «Союз-7» и «Союз-8» совершают автоматическое сближение с ручной стыковкой, а «Союз-6» маневрирует вручную, чтобы запечатлеть стыковку на камеру. Шаталов был выбран пилотом корабля «Союз-8» именно благодаря его опыту успешной ручной стыковки. К сожалению, система автоматического сближения на «Союзе-8» вышла из строя, когда он находился на расстоянии около километра от «Союза-7». Несмотря на то что расстояние было слишком большим для ручного сближения, Шаталов решил рискнуть и попросил разрешения на ручной вариант. «Пока на Земле сообразили, что это связано с отказом техники, начали давать указания для выполнения маневрирования на одном и на другом корабле, чтобы свести нас снова, расчеты были сделаны в спешке и недостаточно надежные, пока мы выполнили эти операции, другой корабль пронесся мимо, и мы не видели друг друга»,– вспоминал Шаталов, командир корабля «Союз-8»523. Ручное сближение было уже невозможно. На следующий день с помощью орбитальных маневров корабли подошли друг к другу на расстояние семнадцати метров, но поскольку у экипажей не было возможности определить их относительные скорости, все попытки ручного сближения также потерпели неудачу524. Экипажам пришлось вернуться на Землю, не выполнив задание525.
В конструкции «Союза» приоритет отдавался бортовой автоматике и наземному управлению; возможности экипажа использовать ручное управление были строго ограничены. Экипажам не хватало технических средств для получения важной информации, необходимой для оперативного принятия решений и эффективного ручного управления в случае отказа системы автоматического сближения. По словам Шаталова, конструкция космического корабля сильно осложняла задачу пилота при маневрировании для сближения и стыковки:
