Я зашел в этот кабинет, там сидел Черток (он меня потом выручил), Мнацаканян (руководитель фирмы, которая делает систему сближения), Елисеев (который был руководителем полета). Я им говорю: «По решению Государственной комиссии переходите на ручное управление!» Они: «Да сейчас, сейчас, да что ты…» Мнацаканян: «Нам надо посмотреть, что же там делается». Я говорю: «Переходите, уже 800, 700, 600 метров!» Они: «Да тебе только ручное управление подавай! Фанатик ручного управления…» Я говорю: «Переходите, дальше все будет нормально, экипаж справится». Они: «Да подожди, все будет нормально». И вот опять выходят на эту дальность, где-то 400 метров, и опять мощный движок, ему даже команд никаких не давали, гонит их опять мимо, и хорошо, что не столкнулись, иначе бы там столько брызг полетело… Опять пронеслись мимо. Тогда они убедились, что я был прав534.
Космонавты, вынужденные мириться и с неисправной техникой, и с нежеланием наземного управления идти на какой-либо риск, считали, что они «оценивали ситуацию куда точнее, чем те, кто находился на Земле», но так и не получили разрешения перейти на ручное управление. По их мнению, «экипажу не в чем было себя упрекнуть». Они рассказывали: «Можно было рискнуть, и мы готовы были к этому риску, доказывали, что все обойдется. Но „Земля“ решила иначе»535. Выйдя из зоны связи, космонавты предприняли третью попытку сближения, которая тоже не удалась. Из-за низкого уровня оставшегося топлива экипажу было приказано вернуться на Землю, не выполнив задание. Два из трех запланированных полетов на «Салют-3» пришлось отменить; станция начала терять высоту, и вскоре ее пришлось свести с орбиты и уничтожить536.
После полета разгорелись жаркие споры о том, на кого следует возложить главную ответственность за неудавшийся полет – на человека или машину. Инженеры утверждали, что космонавты должны были сразу распознать неисправность и переключиться на ручное управление. Должностные лица, ответственные за подготовку космонавтов, ответили, что этот конкретный тип чрезвычайной ситуации не был предусмотрен и что космонавты не были к нему подготовлены. Расследование осложнялось еще и тем, что эта авария произошла всего за год до запланированной стыковки «Союза» с «Аполлоном». Американская сторона, обеспокоенная надежностью советской системы сближения, запросила объяснение инцидента с «Союзом-15». Чтобы не афишировать неисправность системы автоматической стыковки, руководители предпочли возложить вину на космонавтов – за то, что они не отключили неисправную систему после первой неудачной попытки стыковки537. Черток утверждал, что экипаж не понимал, что происходит, и в послеполетном отчете предлагал «повысить надежность человеческого фактора»538. В первоначальной версии итогового отчета экипаж также обвиняли в невыполнении указаний Центра управления полетами при третьей попытке стыковки. Тогда Шаталов пригрозил представить в ЦК партии особое мнение, сообщив партийному руководству, что Группа управления полетами не подчинилась решению Госкомиссии, разрешившей ручную стыковку. Черток в конечном итоге поддержал его. Председатель комиссии сказал: «Хорошо, ни то, ни другое упоминать не будем. Напишем: „Из-за неисправности стыковка не состоялась“»539. Но больше ни один из участвовавших в этом полете космонавтов в космос не летал.
