Центр в Евпатории имел мощные антенны, но примитивное наземное оборудование для связи. «Мы управляли космическим полетом, сидя на скрипучих стульях перед стеной, увешанной плакатами, хватались за разные телефонные трубки…» – вспоминал Черток. В апреле 1968 года, когда его коллеги увидели описания и фотографии американского Центра управления полетами в Хьюстоне, они были потрясены: «По насыщенности электронной вычислительной техникой, средствами автоматической обработки и отображения информации они оторвались от нас так, что мы про свой центр управления в Евпатории говорили: „Каменный век, а мы – пещерные люди, любующиеся наскальными рисунками“». «Тем не менее принимали верные решения»,– утверждал Черток532. Однако то, что казалось верным с Земли, порой совсем иначе выглядело с орбиты.
В январе 1969 года во время полета на корабле «Союз-4» Шаталов упустил прекрасную возможность досрочно состыковаться с кораблем «Союз-5», поскольку у него не было полномочий для принятия самостоятельных решений. Он должен был следовать строгой последовательности запланированных действий или ждать команд с Земли, даже если ситуация предоставляла благоприятные возможности. Он вспоминал:
После выполнения идеальных расчетов наших баллистиков и после идеального выполнения мной запланированных ими маневров наши корабли сошлись еще до того, как надо было включить автоматику для сближения. Я увидел другой корабль сначала как звездочку и удивился, что она такая большая. Увидел эту звездочку, потом смотрю – все остальное не движется, а она все движется; тогда я понял, что это корабль. Когда все выполнил, надо было сидеть и ждать время включения системы, которая должна была начать искать друг друга. Потом по мере сближения этот корабль подошел очень близко, а мне запрещено было что-то включать до определенного времени. Я через иллюминатор вижу, что он уже подходит и почти вот-вот столкнемся, настолько идеально сошлись наши корабли. Потом я в другой иллюминатор посмотрел, что корабль проходит рядом, метров 70, и заглушки все практически видны, все заклепки на корабле. Поскольку это на другой стороне Земли было, не там, где запланировано, пришлось разойтись, корабль ушел куда-то на три километра. Только после этого по заданному времени я включил систему взаимного поиска, она начала искать, нашла друг друга и снова начала сводить, и дальше я выполнял эту стыковку533.
Совместный полет кораблей «Союз-4» и «Союз-5» в итоге увенчался успехом. Однако в другом случае отсутствие у экипажа полномочий на принятие решений привело к провалу полетного задания. 26 августа 1974 года советский космический корабль «Союз-15» приближался к военной орбитальной станции «Алмаз», официально объявленной как гражданская станция «Салют-3». Сближение и стыковка должны были произойти в автоматическом режиме, и экипаж, состоявший из командира корабля Геннадия Сарафанова и бортинженера Льва Демина, просто следил за работой бортовых систем. Внезапно на расстоянии 350 метров от станции автоматическая система сближения «Игла» на корабле «Союз» вышла из строя. Она неправильно оценила расстояние и вместо того, чтобы замедлить космический корабль, дала команду на ускорение. «Союз» летел к станции на большой скорости и едва избежал фатального столкновения. Шаталову, сменившему к тому времени Каманина на посту начальника Центра подготовки космонавтов, с большим трудом удалось убедить Государственную комиссию согласиться на ручную стыковку. Однако инженеры, управлявшие полетом, все же отказались передать управление экипажу:
