Генерал-майор А.В. Скворцов, командир 78-й гв. сд, сосредоточил весь огонь артиллерии на село Соломино, где в этот момент уже находились на исходных позициях передовые батальоны 7-й тд. Сюда были нацелены: 158-й гв. ап, батальонная и полковая артиллерия 228-го гв. и 225-го гв. сп, а также приданный ему 3/671 артполка из 213-й сд. Кроме того, по этому району работала и артиллерия 25-го гв. ск. Обстрел Соломино имел довольно высокую эффективность, и немцы это признали[493]. В результате здесь на участке в 3 км была создана плотность на 1 км: 8 установок PC, 39,6 орудий и миномётов[494].
Ошеломляющий эффект оказало это мероприятие и на войска армейского корпуса «Раус» (АГ «Кемпф»). Например, как вспоминали пленные солдаты 106-й пд, захваченные уже днем 5 июля в ходе боя у станции Топлинка, ночной удар русской артиллерии оказался для них полной неожиданностью[495]. Но в штабных документах корпуса никаких цифр и подробностей потерь обнаружить тоже не удалось.
Мне приходилось слышать мнение коллег, что довести до конца план контрартподготовки командованию 7-й гв. А не удалось – помешал неприятель. Но это не так. Завершение контрартподготовки по времени совпало с началом артподготовки немцев: войска АГ «Кемпф» начали в 3.20, а артиллерия Шумилова закончила свою работу в 3.30. Поэтому со стороны казалось, что нарастающий вражеский огонь заставил советских артиллеристов свернуть начатый обстрел. В действительности же 7-я гв. А просто завершала намеченное.
Вероятно, по этой причине с подачи немецких солдат пошла «гулять» легенда о том, что благодаря мастерству германских артиллеристов значительная часть советских огневых средств вышла из строя уже в первый час наступления. Это утверждение далеко от реальности. Лишь только немцы перенесли огонь в глубину обороны армии, офицеры штаба артиллерии 7-й гвардейской обзвонили все свои части, а также стрелковые дивизии, чтобы уточнить потери. В результате выяснилось, что ни одно орудие не было выведено из строя[497], зато целый ряд ложных и запасных позиций немцы перепахали на совесть. Судя по архивным документам штаба 7-й гв. А, первые потери в материальной части дивизионная артиллерия начала нести только после 7.00 5 июля, когда враг точно определил координаты отдельных батарей. Например, в 153-й гв. ап за весь этот день огнём артиллерии противника было повреждено три орудия, причём точно известно время их выхода из строя: две 76-мм пушки обр. 1939 г. – утром, в 7.00 и 10.00, а одна гаубица чуть позже[498].
В 6-й гв. А вторая (основная) часть контрартподготовки тоже прошла в намеченные сроки – с 3.00 5 июля. Однако её результаты оказались скромнее, а преувеличений (да и просто откровенного вранья) о ней в отчётных документах штабов всех уровней, на порядок больше. Огонь здесь вёлся следующим образом: сначала пятиминутный огневой налет из всех орудий, затем 15 минут методический обстрел целей, и в завершение вновь 10-минутный огневой налёт по вероятным районам сосредоточения частей ударной группировки 4-й ТА. Кроме того, после первого 5-минутного налёта расчёты 82-мм батальонных миномётов перенесли огонь на немецкие траншеи, а 120-мм полковых – на обратные скаты высот, где предположительно должна была скапливаться живая сила. Дивизионы «катюш» дали два залпа в начале и в завершение контрартподготовки[499].
Уже после войны командарм И.М. Чистяков так вспоминал об этом напряжённом моменте:
