Сакральное отношение к татуировкам известно для многих традиционных культур. Татуировками лечились, защищались от злых духов. Нередко татуирование считалось женским искусством, у хантов и манси женщины даже от своих мужей скрывали значение и цели татуировок[96]. У эскимосов татуировались почти исключительно женщины, причем в обязательном порядке. Эскимосы говорили, что женщина без красивой татуировки не сможет после смерти войти в небесную «страну блаженства» и попадет в подземную «страну понурых голов», чьи жители всегда голодны и печальны[97]. На острове Борнео (Калимантан) говорили, что татуировки женщин после смерти, на том свете, горят, как факелы, и без них покойницы навсегда останутся в темноте[98].
Похожее отношение могло быть у жриц Приуралья. Но почему они хранили краски в окаменелых створках, а для одной раковины даже сделали красивую керамическую крышечку?[99]
Чтобы понять отношение приуральских кочевников к створкам грифей, надо обратиться к аналогиям в других культурах. Грифеи не часто упоминаются в фольклоре, при этом их обычно признавали за когти чудовищ.
В западном Тянь-Шане их приписывали исчезнувшим великанам мугам, которые были такими огромными, что могли в любом месте перейти вброд Сырдарью. По одной легенде, муги не смогли побороть распространение ислама и от отчаяния царапали скалы, ломая себе ногти[100]. По другой, если муги бездельничали, их начинали мучить ползавшие под ногтями черви, и муги от боли опять-таки царапали скалы с такой силой, что обламывали ногти[101]. В Британии и Шотландии створки грифей называли «дьявольскими ногтями» (имелись в виду ногти на ногах)[102].
Подобные предания позволяют предположить, что и савроматы с сарматами видели в окаменелых створках когти каких-то чудовищ. Но к этим чудовищам они относились с почтением, иначе бы не стали хранить в их когтях краски и класть в могилы к жрицам. Священное чудовище с похожими когтями у них было — это грифон, крылатое существо с головой орла и телом зверя. Возможно, именно ему приписывали остатки устриц юрского периода. Доказать эту гипотезу, увы, невозможно, но она выглядит правдоподобной. Стоит отметить, что и свое научное название грифеи получили за сходство с «кривыми птичьими когтями»[103].
Погребение савроматской «рыжеволосой» жрицы. По левую сторону от нее три раковины грифей с остатками красок. Курган Тара-Бутак. Оренбуржье.
Гораздо реже в сарматских погребениях находят другие окаменелости, и все они тоже похоронены с женщинами (интересно, что в скифских курганах, кажется, вообще нет окаменелостей).
В сарматский курган в Прохоровке вместе с тремя грифеями положили небольшой обломок раковины аммонита. По словам археолога Л. Т. Яблонского, это, очевидно, сделано «с ритуальными целями»[104], но какими — непонятно.
Две целые раковины аммонитов и несколько фрагментов закопали в дюне в Астраханской области с телом сарматской женщины. Ее похоронный инвентарь состоял из целой коллекции мелочей: золотых бляшек, бронзовых пряжек, колокольчика и сразу десятка окаменелостей. Кроме аммонитов археологи достали из могилы амулет в виде человеческой руки, сделанный из окаменевшего дерева (или кости), подвеску из окаменевшей кости, бусины из ископаемых раковин, обломки ростров белемнитов[105]. Настоящая палеонтологическая коллекция.
В богатейшем кургане сарматской жрицы в Причерноморье нашли два украшения из блестящих округлых зубов ископаемой рыбы вроде шенштии и пару халцедоновых слепков полостей раковин улиток, похожих на штопор. Предполагается, что все это амулеты[106].
Есть несколько ростров белемнитов. Один сопровождал в загробный мир знатную девушку, похороненную в последних веках I тысячелетия до н. э. на территории Ипатовского района Ставрополья. Ее курган поистине огромен: более 80 метров в диаметре, семиметровой высоты. Сама покойница была крошечного роста — полтора метра. Ее могильная поза напоминала балетную: левая рука прижата к туловищу, правая откинута в сторону; одна нога согнута в колене, другая с распрямленным носком вытянута в струну.
Вся она была в золоте: на голове две золотые подвески-колечка, на шее золотой обруч-гривна, обе руки в золотых браслетах, на пальцах золотые перстни, а одежда была пронизана тончайшими золотыми нитями. На правой ладони покойница держала обитую тонкой золотой фольгой деревянную чашу. В ногах лежали золотая бляшка и короткий меч в ножнах с золотой накладкой. Археологи прозвали ее ипатовской принцессой. В могиле хватало странностей. В левую глазницу черепа уходила длинная бронзовая булавка с золотой шляпкой. Не исключено, что девушку принесли в жертву. А может, она была жрицей и колдуньей, и булавкой хотели обезвредить ее левый, наводящий порчу глаз[107].
