Вокруг тела было много предметов: зуб акулы, морские раковины, а в ногах две кожаные сумочки. В одной — традиционный набор красок и костяная игла. В другой — аккуратно распиленный ростр белемнита. «Это был, без сомнения, амулет, магический предмет», — писал археолог А. Белинский[108]. В чем значение амулета, конечно, неизвестно. У археологов есть шутка: все непонятное считай ритуальным[109]. Справедливо и обратное: все, что считается ритуальным, — непонятно.
Погребения Южной России и Западной Европы, кажется, отражают общую картину того, как окаменелости использовались в похоронных обрядах начиная с неолита и заканчивая самым недавним временем. Как правило, они были частью женского, иногда детского инвентаря. В мужских захоронениях они редки. Примеров женских погребений с окаменелостями — десятки, мужских — единицы.
В Волгоградской области в кургане бронзового века археологи раскопали останки человека, лежащего на санях с поднятыми коленями. Скелет был щедро засыпан красной охрой и желтым порошком, вокруг него были разложены кремневые наконечники стрел и выпрямители древков. Археологи назвали покойника мастером по изготовлению стрел. С ним похоронили пять ископаемых раковин[110]. В сарматское время с мужчиной лет тридцати пяти — тридцати девяти в Закубанье положили небольшую раковину аммонита[111].
Индейцы клали в могилы панцири трилобитов. В штате Юта в начале XX века археолог нашел старую могилу и в частоколе истлевших ребер разглядел панцирь трилобита кембрийского периода с просверленным головным щитом. Покойник носил его как талисман. Местные индейцы пояснили: «Старики носили их на шее. Пока на тебе висит это, не подстрелят». По одному преданию, индейцы специально ездили собирать трилобитов, чтобы их не застрелили в стычке белые поселенцы[112].
В единичных случаях окаменелости становились важными для всех покойников. В болгарской Полянице в большинстве из 23 могил (вероятно, времен медного века) в изголовьях лежали ростры белемнитов: и в мужских, и в женских. Почти всегда по одному, в одном случае — два. Они были важной частью погребального обряда и, вероятно, мифов и религии этих людей[113]. Но какой именно? Для столь отдаленных времен, не оставивших письменных следов, единственный честный ответ: неизвестно. В данном случае даже толковых аналогий нет.
Кости вымерших позвоночных тоже с незапамятных времен хоронили с покойниками, а иногда и в отдельных могилах. Скорее всего, хоронили ничуть не реже, чем раковины аммонитов или панцири морских ежей, но опознать ископаемую кость в погребении намного сложнее, чем остатки беспозвоночных. Здесь нужен знающий и внимательный специалист, способный отличить поломанный позвонок шерстистого носорога от позвонка современного быка. Тем не менее находок немало.
В небольшой и узкой, похожей на щель пещере в Пермском крае раскопали коллективное погребение позднего неолита. Оно оказалось необычным. Здесь залегали останки четырех младенцев и выкидышей и кости примерно трех взрослых людей (видимо, женщин). В числе погребального инвентаря была крышка черепа годовалого младенца, которую, кажется, сняли со скальпом и использовали как чашку для хранения охры. Рядом с погребением нашли засыпанную охрой отдельную ямку с «похороненными» камнями и локтевой костью ископаемого бизона. Еще одна окаменелость — обломок мамонтовой кости длиной 13 сантиметров, тоже сильно окрашенный охрой[114].
На юге Тувы в скифское время в сруб к покойникам положили огромную тазовую кость шерстистого носорога (
Поистине грандиозное погребение с ископаемыми костями обнаружили археологи недалеко от египетской деревни Кау-эль-Кебир, стоящей на берегу Нила, на 400 километров южнее Каира. В скалах рядом с деревней примерно в 1500 году до н. э. вырубили гробницы и погребальные шахты и кроме останков людей сложили туда ископаемые кости, в основном крепкие позвонки, зубы и нижние челюсти бегемотов и лошадей[116]. Какие-то были бережно обернуты в льняную ткань, другие просто свалены в беспорядке. Отсюда в лондонский Музей естественной истории привезли три тонны ископаемых костей.
