Впрочем, с греками и римлянами историкам еще повезло. Про мифическую палеонтологию других древних культур вообще ничего не скажешь. Например, про племена рудокопов, которые в бронзовом веке жили на территории Оренбуржья. От них остались обширные шахты под землей, которые складываются в целые лабиринты. Племена добывали медную руду в песчаниках, сформировавшихся в водоемах пермского периода примерно 260 миллионов лет назад. В песчаниках хватает изумительных и очень необычных окаменелостей. Здесь есть пронизанные медной зеленью огромные бревна, изящные отпечатки папоротников, рогатые черепа размером с лошадиную голову, челюсти с сабельными клыками. Рудокопы не могли не столкнуться с ними. Но как они объясняли их происхождение? Кому приписывали? Какие легенды и сказки сочиняли про них? Может быть, подобно зырянским рудокопам, недавно добывавшим руду на реке Сысоле, они рассказывали легенды о земляных духах, которые ходят под землей и оставляют после себя окаменелости?[181]
А какой была вавилонская «палеонтология»? Никто не знает… Более того, до недавнего времени об этом не задумывались. Историки смотрели на античные истории о больших костях как на выдумку и суеверия, не принимая во внимание, что люди всегда находили большие кости и неизбежно давали им объяснения, встраивали в свою картину мира.
Уже в Античности вполне сформировалась мифическая палеонтология, ведь слово «палеонтология», собственно, и переводится как «наука о прошлом». Во времена, когда прошлое было мифическим, палеонтология тоже была мифической. Такое же отношение к ископаемым костям сформировалось в других культурах и вполне показывает, пользуясь термином Элиаде, единство духовной истории человечества[182].
В 410 году большой отряд вестготов под предводительством недавнего римского военачальника Алариха захватил Рим. Три дня вестготы грабили город, поджигали богатые виллы, затем спокойно ушли в сторону Африки со всем награбленным. Падение Вечного города и безнаказанность вестготов отозвались паникой по всей империи. Язычники говорили, что старые боги наказали Рим за отступление от традиций и строительство церквей. Христиане видели в разграблении города знак грядущего конца света. «Увы, мир рушится», — писал богослов Иероним Стридонский.
О конце света задумался и прославленный христианский проповедник, философ Аврелий Августин, живший в небольшом городе Гиппоне на территории современного Туниса. Ему уже перевалило за пятьдесят, он был автором многих размышлений о боге, об ошибках других богословов и трогательной автобиографии, которую назвал «Исповедь». Почти все его труды небольшие: «О воздержании», «О благе вдовства», «Против Фавста-манихея». После трехдневного грабежа Рима Августин задумал новую большую книгу и стал торопиться, чтобы успеть подвести итог истории человечества до наступления конца света. Книга получилась не похожей на предыдущие, глава за главой она разрасталась в громадный богословский эпос о божественных пружинах истории.
Августин привычно спорил с языческими философами, которые полагали, что история раз за разом повторяется в виде множества циклов. Он был уверен, что история — единственная и неповторимая, что в ней нет места случайностям и она направлена к одной цели: очищению человечества от первородного греха. Все громкие события: войны, эпидемии, крушения государств — это лишь декорации. Главное в истории совершается незримо: очищение душ, разделение людей на праведников и грешников.
Августин писал книгу 13 лет и закончил за три года до смерти. Назвал «О граде Божием». Всю историю он разделил на шесть эпох. Первая началась с сотворения и закончилась потопом, она была самой длинной, остальные получились покороче.
Августину пришлось искать доказательства для многих своих идей. К примеру, доказывать, что в первую эпоху люди жили очень долго и были исполинами. Августин напомнил читателю, что до сих пор в земле находят гигантские кости, которые принадлежат «умершим невероятной величины» и уже одним своим видом «обличают неверующих». И добавил, что лично держал в руках зуб великана. Это случилось на побережье Тунисского залива. Зуб был в сто раз больше обычного. Или, как витиевато написал Августин: «…если бы он был разделен на части, соответствующие нашим зубам, то из него можно было бы сделать сотню зубов»[183]. Богословы никогда не стремились писать понятным слогом.
Под пером Августина кости недавних героев и гигантов превратились в останки сгинувших в потопе великанов.
Античная мифическая палеонтология угасла вместе с Античностью. Появились новые персонажи, якобы жившие и погибшие в далеком прошлом и оставившие после себя разные следы, в том числе огромные кости. В первую очередь этими персонажами стали великаны.
Чей зуб подобрал Августин на пляже?
