Когда громовая стрела наконец поднималась из глубины и достигала поверхности земли, она, по суеверным рассказам, могла улететь обратно в небо. В Поморье рассказывали про женщину, которая жала в поле и нашла громовую стрелу, но, как только положила ее в рукавицу, вдруг появилась туча, и стрела улетела вместе с рукавицей[483]. В Вятской губернии уверяли, что громовки со временем пропадают. Однажды у крестьянина она выпала из кармана на пол. Мужик положил ее обратно, но громовка опять стала вылезать. Ее убрали в кисет с табаком, она там полежала-полежала, но «в конце концов все-таки ушла»[484]. В этих суевериях сказались языческие предания, что орудие громовержца само возвращается в его руку: так, брошенный Тором молот летит к нему обратно.
Впрочем, обычно громовые стрелы оставались у нашедшего. Обращались с ними осторожно. В Вятской губернии стрелу считали такой могущественной, что боялись лишний раз к ней прикоснуться. Говорили, если женщина потрогает стрелу «в известных случаях» (то есть во время месячных), стрела ее «ушибет»[485]. И еще что все волшебные свойства громовок теряются, если их брать нечистыми руками.
Большинство громовых стрел были каменными орудиями времен неолита, в основном наконечниками стрел и копий. Нередко за громовые стрелы принимали ростры белемнитов, которые внешне напоминают наконечник и к тому же бывают желтого цвета, как и молния.
Особенной разницы между каменными наконечниками и окаменевшими рострами крестьяне, конечно, не видели.
Использование громовых стрел укладывалось в две огромные традиции.
Во-первых, их признавали за прекрасный оберег от нечистого: черт боялся стрелы и не лез туда, где ее хранили. А раз черт не лез в избу, то и молния туда не била. Поэтому в русских деревнях громовые стрелы держали на чердаках, чтобы не залетела молния[486]. В Поморье их клали над косяками и почитали амулетами от всех бед, вроде привычной подковы[487]. На Вятке уверяли, что не только черти, но и колдуны боятся громовок и не могут взять их в руки, даже не осмеливаются войти в дом, где есть громовки: «Человек с громовкой обеспечен от чар колдунов»[488].
Во-вторых, стрелами лечили что угодно: от колик до душевных расстройств. В Прикамье с их помощью даже боролись с соблазнами и наваждениями и говорили: «Если у тебя блазнялки — поплюй на стрелу»[489].
Лечились ими повсеместно, от южных черноземных губерний до забайкальских окраин. Громовыми стрелами пытались исцелить детей и стариков, мужчин и женщин, даже скот. Их признавали за могучее средство, которое несет в себе небесную, божественную силу, выгоняющую нечисть-болезнь из тела. Стрелами кололи бока при коликах, их мочили в воде и очерчивали больные места кругами и крестами. При этом шептали заговоры. Например, такой: «Громовая стрела, убей все скорби и боли, щепоты и ломоты, позевоты, потяготиши»[490]. Вода, в которой держали громовую стрелу, считалась целебной.
Этим рецептура далеко не ограничивалась. Громовую стрелу могли накалить на огне и приложить к боку, чтобы избавиться от воспаления[491]. Знахари высекали из громовок искры на больного или точили их в порошок, который разводили в воде и давали пить как универсальное лекарство «против всего». Профессор, доктор медицины Н. Высоцкий купил у одной знахарки каменное долото, сильно соскобленное «для лекарства»[492]. Сколько за тысячи лет сточили в муку и «выпили» каменных наконечников и кальцитовых белемнитов, трудно вообразить. Не одну сотню тонн.
Ими ухитрялись даже проводить диагностику: знахарь водил громовой стрелой по телу недужного, и напротив того места, где сидела болезнь, стрела якобы наливалась тяжестью и тряслась[493]. На Вятке громовками гадали о ходе болезни. Один вятский знахарь клал неолитический нуклеус в ковш воды и смотрел, что с ним будет: если посветлеет — человек останется жив, если потемнеет — умрет[494].
В народной медицине их популярность была невероятной. Казалось, нет ни одной деревни, где бы не хранили громовых стрел. Археолог И. С. Поляков шутил: если собрать громовые стрелы у тульских крестьян, получится порядочный музейчик[495]. В Калужской губернии старухи-знахарки носили целые пояса из громовых стрел[496], своего рода патронташ из молний.
Использованием громовых стрел как оберегов и лекарственных средств дело не ограничивалось. Экзотических предрассудков тоже хватало. В Прикамье громовые стрелы брали на охоту, чтобы не промахнуться по дичи, дробили в порошок и добавляли в металл при ковке ружей, чтобы обезопасить их от заговора[497]. Связь с выстрелами Ильи Пророка здесь вполне прозрачна.
