В одной олонецкой деревне громовые стрелы признавали за необходимый оберег от несчастливого брака. Идя под венец, мужики клали каменную стрелу в сапог под пятку и надеялись, что с ее помощью женятся удачно[498]. Видимо, здесь сказалась попытка отпугнуть от свадьбы колдунов и ведьм, которые, по распространенному мнению, любили «портить» молодых. С этой же целью вятским невестам перед венчанием прятали громовку в волосы: чтобы ее не «испортили» и чтобы к ней пришло семейное счастье[499].
«Громовые стрелы» — неолитические наконечники. Слева посередине «стрела», которую как оберег клали в сапог во время венчания.
С громовыми стрелами были хорошо знакомы еще в Древней Руси. Для язычников по небу разъезжал и стрелял вниз молниями, конечно, другой громовержец — Перун. Еще в средневековых травниках громовые стрелы по старинке называли «камень Перуна», или «Перун-камень». Как реликт название сохранилось у некоторых народов: на Карпатах громовые стрелы еще недавно звали «пирун», в Белоруссии — «перуновыми стрелами», в Литве — «перуновыми пулями».
В южных регионах России и на Украине типичные «громовые» обереги (ростры белемнитов, орудия каменного века и похожие на них кремни) нашли почти в 70 курганных погребениях IX–XIII веков: это около двух процентов всех исследованных[500]. Попадались они и в курганах Центральной России. Недалеко от Москвы, возле нынешнего села Растуново, в XI–XII веках вятичи закопали мужчину, на поясе у которого была небольшая сумочка с двумя кремневыми орудиями неолита. В другом кургане, который сохранился у села Палашкино (Рузский район Подмосковья), каменный наконечник неолитической стрелы покойнику положили под левую руку, между локтем и плечом[501]. Археолог В. А. Городцов предполагал, что такие покойники были колдунами, и указал, что в Подмосковье сохранилось поверье, будто колдуна надо хоронить с громовыми стрелами. Но проще предположить, что громовые стрелы были не колдовскими предметами, а мужскими амулетами, которые приносили удачу в поединках и драках, даровали меткость в стрельбе и отпугивали злых духов.
В средневековом травнике им приписывались именно такие умения. Они оберегали владельца «от всякого видимого и не видимого злодея», то есть от людей и демонов, помогали в драках. Травник советовал сделать перстень с куском громового камня и бить этой рукой неприятелей или даже дерево со словами: «Как гром разбивает и убивает, так и я», и после такого удара «все в дребезги разлетитца и разсыплитца»[502].
Церковь поначалу боролась с громовыми стрелками. В очень нелестных выражениях они упоминаются в богословских текстах. «Стрелкы и топоры громнии неч(ес)тивая и б(ог)омеръзкая вещь», — утверждала Новгородская кормчая в XIII веке[503]. На громовые стрелы ополчался и знаменитый Домострой. В длинном перечне богомерзких дел он ставил их в ряд с чернокнижием, волшебными костями, колдовством, звездочетьем и гадательными книгами[504].
Древнее суеверие не только выстояло в борьбе с церковью, но и проникло в ее стены. После принятия христианства место Перуна занял Илья-пророк, которого современные исследователи с некоторой долей иронии называют заместителем Перуна. Каменные стрелы из перуновых стали громовыми, а в некоторых местах — ильинскими или даже стрелками святого Ильи[505]. Они превратились в респектабельное средство бытовой магии и народной медицины, освященное именем библейского пророка. Их заворачивали в чистое полотно или бумагу, хранили не только в сундуках, но и в божницах[506]. Старушки-знахарки давали стрелкам особые названия по именам святых и, надо полагать, приписывали отдельные медицинские специализации. К именам самых могущественных, которые помогали лучше прочих, прибавляли слово «спаситель»[507]. Вероятно, получалось примерно так: «громовая стрела спасителя святого Пантелеймона».
В громовые стрелы верили не только восточные славяне, но и другие народы по всему миру. И принимали за них все те же кремневые наконечники и разные окаменелости.
Суеверия о громовых стрелах очень однообразные. Достаточно бегло перечислить некоторые, потому что подробное перечисление составит целую книгу. Начнем с ближайших соседей русских.
Чуваши говорили, что по злым духам стреляет бог грома, седовласый старик Тура. Стрелы молний уходят в землю на три или семь саженей (то есть до 15 метров) и каждый год поднимаются на сажень вверх, пока не выйдут на поверхность. Эти стрелы — ростры белемнитов[508].
