После всех церемоний цэнпо и Падмасамбхава направились в эпицентр событий – монастырь Самье, который никак не могли построить, поскольку демоны бон еженощно разрушали то, что было сделано днем. Пандит устроил там теоретический диспут жрецов бон с буддистами, в котором сторонники новой религии одержали верх. Однако шены предложили устроить магическое состязание. Мастер Трэнпа Намка вызвал ла – жизненную силу, нечто вроде души – недавно умершего министра Нама Тогра Лугонга и заставил ее ожить. Все присутствующие, включая самого Тисонга Децэна, были поражены и склонились на сторону бон. Но Падмасамбхава приказал призраку назвать свое тайное имя – его имеет любой тибетец, получая от духовного наставника, и знают его лишь они двое. Фантом не смог назваться, доказав, что он – не ла покойного министра, а всего лишь магический трюк жреца, иллюзия, и был изгнан махасиддхом, метавшим в него из своей ваджры огненные искры. Тисонг Децэн тут же признал победу в состязании за буддистами и повелел всем в стране немедленно принять новую религию в том числе и последователям бон.
ПРИТЯНУТО ЗА ОСЛИНЫЕ УШИ
Победители, кстати, не отказали себе в злорадстве – монахи придумали легенду, согласно которой основатель старой религии учитель Шенраб был не воплощением божества, а всего лишь человеком. С ослиными ушами, которые прятал под повязкой – откуда и произошли «рогатые» головные уборы правителей княжества Шанг-Шунг. В возрасте 13 лет его похитили духи и еще 13 лет носили по всему Тибету, обучая тому, как видеть духов, как с ними общаться и чем задабривать. И весь бон, по мнению буддистов, – просто культ духов и наставление в том, как с ними общаться.
Поскольку цэнпо повелел всем перейти в буддизм, самые непримиримые бежали в Непал и в дикие пустынные области на севере. Остальные сторонники бон стали буддистами, но не перестали выполнять свои ритуалы, так что их религия постепенно слилась с тибетским буддизмом до степени неразличимости. Ведь духи и демоны, которых почитали ранее и которые вредили буддистам, никуда не делись – за ними по-прежнему надо было как минимум следить и приглядывать, как максимум задабривать. Это «фирменная фишка» буддизма вообще – ни в одной стране он не уничтожал местные верования и культы, а просто включал региональные пантеоны в свою картину мира. Именно так и случилось с бон в Тибете. Впрочем, как мы уже знаем, политическая борьба «старых» и «новых» была еще далеко не окончена…
Монастырь Самье наконец-то был достроен, причем в рекордные сроки – днем там работали люди, а ночью «мобилизованные» Падмасамбхавой духи. Благодарный Тисонг Децэн отдал учителю в жены 16-летнюю дочь семьи аристократов Еше Цогель. Это оказалась сильная духом и незаурядная девушка, которую Падмасамбхава обучил всем тайнам тантры и превратил в настоящую дакини – женщину-адепта тайных учений и сверхъестественных практик. Как это часто бывает в буддизме, в какой-то момент для завершения обучения Еше потребовался другой партнер – прекрасный 16-летний юноша по имени Атсар Сале. Но имелось одно существенное препятствие – избранник Еше Цогель был рабом, и для его выкупа требовались немалые деньги.
Монастырь Самье. Тибет, Китай
Девушка подошла к решению этой проблемы творчески. В дом богатого торговца и его жены как раз принесли тело их единственного сына, павшего на войне. Безутешные родители были готовы взойти на погребальный костер и умереть, но принцесса-дакини предложила им воскресить покойника – за «неумеренную» плату. Естественно, богатый торговец готов был отдать за жизнь своего сына любые деньги – и Еше Цогель воскресила сына на радость родителям, а на полученный гонорар выкупила Атсара Сале из рабства.
