Летом 1924 г. Екатерина Ивановна узнала, что один из ее братьев — Владимир Лорберг до революции был агентом царской охранки и действовал в качестве провокатора в рабочей среде, узнавая и выдавая имена участников эстонского социал-демократического движения. Это было ПОТРЯСЕНИЕ! С этим невозможно было жить! Но и рассказать об этом кому-либо, в том числе и М. И. Калинину, она не могла. Как быть? Она пришла к выводу, что брат должен искупить свою прошлую вину, добровольно явиться в ОГПУ и все рассказать. Конечно, она понимала, что это могло кончиться для брата смертным приговором. Но другого пути она не видела, и если за прошлое ему придется платить своей жизнью, то, значит, так и должно быть. Она связалась с Г. И. Бокием — заместителем Феликса Дзержинского и попросила принять брата. Владимир явился в ОГПУ и был арестован. Коллегия ОГПУ 22 сентября 1924 г. приговорила его за провокаторскую деятельность к высшей мере наказания. 25 сентября он был расстрелян. Екатерине Ивановне хотелось убежать, чтобы никого не видеть, ничего и никому не объяснять, «вылечить душу».
Было еще что-то… внутренние терзания. О них она писала Калинину уже добравшись до Алтая, объясняя свой отъезд из Москвы:
«Я там [
Лишь в сентябре 1926 г. Калинина вернулась в Москву. А здесь — политический кризис в партии… Муж — теперь уже член Политбюро, весь в делах, дома практически не бывает… Домашнее хозяйство вели Груша, прислуга, и Прасковья, младшая сестра Калинина. Возникает ощущение разрыва душевных нитей, связывавших ее ранее с Калининым… Она считала, что Калинин мало уделяет ей внимания, не вникает в ее внутренние треволнения, уходит от разговоров на эту тему. Калинин же, в свою очередь, был явно «обижен» и считал себя незаслуженно «брошенным» в самые тяжкие для него минуты партийно-государственных обстоятельств. К тому же и дети, по его мнению, оказались сиротами при живой матери.
