Действительно, пусть и не через три дня, но Калинин был отпущен. В феврале он устроился на военный завод «Новый Айваз». Порядки в России были поистине удивительными. Жить в Петербурге Калинину запретили, а работать — пожалуйста. Черта запрета для проживания проходила в нескольких километрах от границы Петербургского уезда. Михаил Иванович поселился «за чертой» — в Озерках, а работать ходил «в черту», на «Новый Айваз», преодолевая каждый день около четырех километров в один конец. В Озерках существовала целая большевистская колония, члены которой работали на «Айвазе», на Орудийном, на Путиловском заводах.
Калинин оказывал большую помощь большевистской фракции IV Государственной думы в ее деятельности. Она была весьма существенна после ареста в феврале 1913 г. И. В. Сталина и Я. М. Свердлова. Калинин часто бывал в думской фракции и много раз выступал на ее заседаниях, особенно осенью 1913 г., когда чрезвычайно обострилась борьба внутри фракции между большевистской «шестеркой» и меньшевистской «семеркой».
По предложению Ленина с апреля 1912 г. выходила ежедневная большевистская газета «Правда». Калинин на заводе «Айваз» образовал специальную группу рабочих-большевиков, занимавшихся распространением «Правды». В каждом цехе был уполномоченный по подписке на газету. Среди двух тысяч рабочих завода каждый четвертый являлся подписчиком газеты.
Однажды, отправляясь из дома в редакцию «Правды», Калинин заметил за собой слежку. Стало ясно, полиция ищет предлога для ареста, и Калинин исчез. Исчез, конечно, для полиции, которая, поискав его неделю-другую, успокоилась. Он же в это время был в своей спасительной Верхней Троице. В 1913 г. умерла в Баку сестра Надежда и остался один ее сын — Шура. Михаил Иванович и Екатерина Ивановна усыновили его и перевезли в Верхнюю Троицу. Тогда же решили строиться — отцовский дом совсем врос в землю и, казалось, вот-вот упадет. Пригласили плотников, начали поднимать новый дом. Калинин вернулся в столицу только в ноябре 1913 г.
В августе 1914 г. Россия вступила в войну — эту первую огромную мировую мясорубку; войну, казалось бы, бессмысленную и ненужную никому, но кровожадно поглощавшую все новые и новые молодые тела и жизни. Война началась для России слезами и воплями женщин, посуровевшими лицами мужчин, истерическими застольными тостами либералов, лицемерными словами царского манифеста: «В грозный час испытания да будут забыты все внутренние распри… и да отразит Россия дерзкий натиск врага»[73]. Газеты пестрели ура-патриотическими лозунгами, призывавшими к защите Отечества. В угаре «патриотизма» европейские вожди II Интернационала забыли о своих ранее распространявшихся интернационалистских клятвах и подвывали, как писала большевистская пресса, «буржуазным подголоскам», требовавшим войны до победного конца во что бы то ни стало.
С первых же дней войны Михаил Иванович выступил ярым «пораженцем» своего правительств в войне. На митингах мобилизованных он призывал обратить оружие против буржуазии. В день объявления мобилизации айвазовцы стихийно собрались на митинг. Протест был единым: «Нет войне! Долой войну! Нет правительству, которое ведет эту войну». Никто не подавал команды строиться. Просто вышел вперед Калинин и направился к воротам. За ним потянулась колонна айвазовцев. Откуда-то появился фанерный плакат с лозунгом: «Долой войну!». По Сампсониевскому проспекту айвазовцы двинулись к центру города. Навстречу вышли рабочие брезентовой фабрики. Обе колонны соединились. Могучая двухтысячная лавина! А с соседних улиц уже вливались новые потоки демонстрантов: с заводов «Новый Лесснер», Нобеля, фабрики Эриксона… Выборгская сторона вышла на улицы. Их встретили жандармы. Офицер громко прокричал команду: «Пли!». Раздался нестройный залп. В ответ ядрам и пулям в полицию полетели булыжники, вывороченные тут же из мостовой. Залп!.. Еще залп! Подхватив раненых, расходились в разные стороны рабочие. Но спустя время Сампсониевский проспект вновь запружен народом. Почти 15 тысяч человек! Из нескольких переулков выскочили отряды конной полиции с шашками наголо. Но они безнадежно вязли в многолюдном человеческом море. До позднего вечера бурлил и волновался рабочий Питер. Несколько десятков убитых и не одна сотня раненых — таков был итог этого кровавого дня.
Между тем аресты и разгромы большевистских организаций следовали беспрерывно. За время войны в здание Петербургского комитета свыше 30 раз врывались жандармы. И каждый раз, когда Калинин был там, ему удавалось уходить из-под носа у стражников. 4 ноября 1914 г. полиция вломилась в одну из квартир в небольшом домишке по Выборгскому шоссе. Как удалось ищейкам узнать, что здесь уже третий день заседает конференция РСДРП вместе с членами большевистской фракции Государственной думы?! Жандармы ворвались в тот момент, когда шло обсуждение тезисов В. И. Ленина о войне. Обыскали всех, в том числе и большевиков-депутатов Госдумы. Арестовать их на этот раз пока не решились. Арест последовал на другой день.
