Пришел день, когда картина была закончена. Софья не пожалела денег на хороший багет и, полюбовавшись результатом, отнесла свое творение в лучший художественный салон. К ее изумлению, картину не взяли. «Живопись нынче покупают плохо, — сказал приказчик, касаясь кончиками тонких пальцев набриолиненной укладки, — поэтому временно на комиссию принимаем только у своих постоянных мастеров». То же самое она услышала и во втором салоне, и в третьем…
Обойдя в течение нескольких дней все салоны в городе, Софья решила продать картину самостоятельно. Она давно заприметила художников, расположившихся со своими работами, статуэтками, сувенирами на площади Дам, не раз подходила, рассматривала их товар. Продавцы уже узнавали и добродушно приветствовали милую молодую женщину. К ним и решила пристроиться Софья. Однако стоило только ей выставить свою картину на продажу, как отношение компании художников к ней резко изменилось. После неприятного разговора ей пришлось заплатить за право стоять рядом с ними, но и после этого на нее поглядывали косо.
Простояв безуспешно несколько дней, Соня впала в отчаянье. Надежды на то, что такое любимое занятие, как живопись, прокормит ее, таяли с каждым днем. Равно как и деньги в ее кошельке. Прикинув свои расходы за прошедший месяц, а также расходы на предстоящие роды, приданое для новорожденного, она поняла, что от уютной квартирки с видом на залив придется отказаться, и образ жизни тоже придется менять.
Как-то, заметив слезы на глазах художницы, к ней обратился один из продавцов сувениров, пожилой мужчина в сером берете с задорным хвостиком на макушке:
— Позвольте представиться: Лукас ван Янсен, ваш коллега. Юне фрау позволит старику дать ей совет?
— Смотря какой, — насторожилась Софья.
— Ваша картина. Она хороша, и, конечно же, найдет своего покупателя. Но не здесь. Приезжие ищут небольшие сувениры, те, что удобно положить в чемодан. Не больше книжки. Городской пейзаж, цветы… — ну, вы понимаете? А картину для интерьера приобретают в художественных салонах. Почему бы вам не обратиться туда?
— Я обошла все салоны, у меня нигде ее не взяли, — мрачно ответила Софья.
— Понятно. Постараюсь вам помочь.
Художник вытащил блокнот, чиркнул несколько строк, вырвал листок и протянул его Соне:
— Вот адрес магазина. Отдадите эту записку хозяину вместе с картиной. А в записочку вложите десять гульденов, уж не пожалейте.
Софья взяла листок бумаги, поблагодарила старика и последовала его совету.
Магазин назывался "Лавка художника", и был довольно тесным. В нем, в основном, продавали краски, кисти, холсты, но и готовые картины тоже были развешаны по стенам. Хозяин, невозмутимый, необъятный фламандец, молча прочитал записку, так же молча положил купюру в карман и, взяв из рук Софьи картину, водрузил ее на свободное местечко. Через пару недель она была продана. Чтобы отметить это событие, Соня пригласила Лукаса ван Янсена в кафе. Он был единственным человеком в этом прекрасном, но чужом городе, проявившем к ней участие. Узнав, что юне фрау ждет ребенка, он предложил ей помощь в продаже небольших городских пейзажей, которые она начала по его совету писать.
— Оставляй свои картинки мне, я все равно стою там каждый день с товаром. Буду продавать их так же, как свои, мне какая разница? А ты пока пиши новые. Вечером приходи, приноси пополнение да денежки забирай, коли повезет что-то продать. Ни к чему тебе день-деньской на ногах стоять.
На том и договорились.
Жизнь потихонечку входила в новое русло. Вырученных денег едва хватало на еду и оплату меблированной комнаты, узкой, как пенал, зажатой между другими такими же комнатушками, населенными весьма сомнительной публикой. Теперь Софья жила на верхнем этаже довольно нового доходного дома на Майникстраат. Комната была чистой, но неуютной, чем-то напоминающей больничную палату — голое, без штор окно, защищенное от солнца лишь полосатым тентом, аскетичная обстановка — все самое необходимое, ничего лишнего, никаких милых сердцу мелочей. Соня жила, словно в зале ожидания.
Так продолжалось до ноября. В очередной раз придя за квартплатой, владелица дома вдруг спросила, глядя на заметно округлившуюся талию жилички:
— Фрау ждет ребенка? Фрау замужем?
— Да.
— Позвольте узнать, где сейчас ваш муж?
— Он… он моряк, сейчас в плавании, вернется не скоро, — сказала Софья первое, что пришло в голову.
— Понятно. А позвольте еще узнать, он тоже поселится здесь?
— Я… Мы это пока не обсуждали.
— Милочка, должна вас предупредить, что не сдаю комнаты семьям с грудными детьми. От них, знаете ли, столько беспокойства. Особенно по ночам. А моя спальня как раз под этой комнатой. Но дело даже не во мне, я забочусь об удобстве других жильцов, не хочу растерять всех из-за вас. Понимаю, в вашем положении не просто найти другое жилье, поэтому предупреждаю заранее. Ищите, поскольку с ребенком я вас сюда не пущу. Вам лучше снять отдельную квартиру.
— Угу… А еще лучше купить свой дом, — горько усмехнулась Софья.
Хозяйка пожала птичьим плечиком:
— Я вас предупредила, — и надменно оглядев жилицу, вышла из комнаты.