Теперь в дни работы ближайшего блошиного рынка Софья с утра спешила с коробкой шляпок «на работу». Недовольный старичок-сосед, представившийся мсье Оноре Морелем, вскоре привык к ее присутствию. Между ними даже завязалось нечто вроде взаимовыручки, так необходимой в торговле. Он продавал сувениры из фарфора, глины, изготовленные своими руками, подторговывал недорогим антиквариатом — товар не самый ходовой в трудные времена. В минуты затишья, когда предлагать товар было некому, они обменивались новостями, шутили. Мсье Морель развлекал свою соседку тем, что выбрав кого-то из зевак, начинал рассказывать о нем: чем занимается, где живет, какой у него характер, какая семья. Софья даже не сразу поняла, что все это чистейшая выдумка, плод богатой фантазии старичка, а поняв, развеселилась. У мсье оказался зоркий глаз, редкая наблюдательность и острый язычок. Соня тоже пыталась включиться в эту игру, однако у нее не получалось так остроумно, как у нового знакомого. Мсье Морель подсказал ей, что стоит наведываться на рынок Ле-Аль ко времени его закрытия, там можно купить остатки непроданного товара очень дешево, а то и вовсе взять бесплатно, если успеешь. И Софья, еще недавно обедавшая только в хороших ресторанах, теперь, наперегонки с другими, хватала с тележек усталых торговцев пучки зелени, рыбу, что подвернется. Постепенно она привыкала к новой своей жизни.
Не прошло и двух недель с начала военных действий, как правительство Франции запросило перемирия и подписало договор о капитуляции. В газетах, вновь появившихся в продаже и всего несколько дней назад пестревших патриотическими лозунгами, это подавалось как подписание мирного договора и заключение союзнических отношений с Германией. Софья не знала, как ей относиться к этим событиям. Если военные действия прекращены, то солдаты вернутся по домам? Но вестей от Пети по-прежнему не было.
Однажды, придя домой, она обнаружила в почтовом ящике счет за квартиру. Сумма вызвала недоумение. Домовладелец, к которому Софья поспешила, надеясь, что это всего лишь недоразумение, развел руками:
— А что вы хотите, мадам? Такие нынче времена. Должен же я как-то покрывать свои убытки. Ведь господа офицеры, заняв несколько квартир, ничего мне не платят.
— Так Вы считаете, что это парижане должны оплачивать проживание оккупантов?! — возмутилась Софья.
— Тише, тише, мадам, — испуганно замахал на нее руками хозяин дома, — ну
зачем навлекать неприятности на меня и на себя? Если Вы не в состоянии платить за эту квартиру, я могу предложить вам переселиться в другую, подешевле, в мансарду.
Софья поднялась за ним на шестой этаж. Квартирка была тесной и очень похожей на те, в которых ей уже доводилось жить. Фактически, это была одна комнатка, дверь из которой выходила прямо на лестницу. Как здесь разместить книги и модели Пети, ее коробки со шляпками, все дорогие и нужные вещи? А главное, как Петя найдет ее здесь, когда вернется? Если вернется… Нет, надо искать другой выход. С трудом удалось договориться с домовладельцем о месячной отсрочке. Но что предпринять, Соня не знала.
Наутро, после бессонной ночи, Софья отправилась на поиски бывшего своего нотариуса, господина Грушевского. Около здания, в котором раньше размещался ее салон, стояло несколько немецких машин. Над входом висела вывеска офицерского клуба и ресторана, а в дверях она увидела своего бывшего охранника, наряженного в подобие немецкого мундира, только без знаков отличия. Он преградил ей путь.
— Пардон, мадам, вход для женщин только в сопровождении господ офицеров.
— Жан, ты что, не узнаешь меня? — изумилась Софья.
Лицо охранника стало испуганно-жалобным.
— Конечно узнаю, мадам Осинсуа! Но я человек подневольный, маленький. Эта работа… я боюсь ее потерять. Я не могу нарушить правила! Лучше уходите.
— Помоги мне найти мсье Грушевского, и я уйду.
— Да откуда ж я знаю? Впрочем… видел его пару раз в баре на Рю де Капюсин. Попробуйте, там поищите, это недалеко.
В этот момент к дому подъехала машина, из которой вышел офицер. Лицо Жана побледнело, он вытянулся в струнку, распахнул дверь перед немцем. Тот, окинув Софью быстрым цепким взглядом, не останавливаясь, зашел внутрь. А Соня отправилась искать нужный бар.
На третий день сидения над чашкой остывшего чая, она, наконец, увидела мсье Грушевского. Тот был слегка навеселе, но встрече обрадовался. Они поговорили как соотечественники и старые знакомые. Софья объяснила, почему она не в Америке и в какое сложное положение попала.
— Господин Грушевский, Филипп Архипович, я хочу Вас нанять, чтобы Вы помогли мне вернуть хотя бы часть моих денег. Но должна предупредить, что оплатить Ваши услуги смогу только в случае успеха.
Тот задумался, катая хлебную крошку по столу.
— Что ж… можно попробовать. Из Америки пока вряд ли удастся, а вот из Швейцарского банка, я думаю, может получиться. Надо разыскать Андрея Кирилловича, вашего бухгалтера, мадам Осинсуа.
Софья накрыла его ладонь своею рукой.
— Филипп Архипович, называйте меня по-русски, Софьей Павловной. Что-то надоело мне быть мадам.