-Да, больше обычного, - Панина стояла у единственного окошка и выстукивала по стеклу холеными ноготками.
Остальные, в том числе и две домохозяйки, перехваченные Богуном по пути из магазина, терпеливо перешептывались.
"Хоть бы возмутились, ушли! Нет у людей самолюбия", - тосковал Лисицкий, бесполезно гипнотизируя понятых. Готовый акт, в котором и осталось-то всего подписи поставить, лежал перед ним.
- Ну, вот опять! - расстроенно вскричал он, поднимая лист и удрученно демонстрируя его присутствующим. - До чего докатился. "Распечатать" через "и". И исправлять нельзя - документ!
- Слушай, ты! - взрывая мореную тишину, прохрипела Панина. - Ты что задумал? Что голову морочишь? Видела я, как ты свои актики задрипанные строчишь. Самолюбие заело? Решил напоследок хоть чем-то да уязвить? Так оно тебе боком выйдет. А ну кончай эту мороку. А то ведь я в вашу ментовку звонить больше не стану. Прямо в обком! Ну?!
И она широкими шагами заходила по уютненькой диспетчерской, будто шары, гоняя перед собой перебегающих из угла в угол сотрудниц.
Лисицкий осклабился невообразимо дружески.
- Маргарита Ильинична, позвони мне денька через два. Только обязательно.
- Что?! -ошалело воззрилась на него Панина.
- Я тебе такое успокоительное достану. Ахнешь! Вот при понятых обещаю. Мотаем нервы, словно сопли, на всякую, понимаешь, мелочь. А акт? Что ж, если присутствующие не возражают, оставим его в этой, прямо скажем, несовершенной редакции. И пусть мне потом будет стыдно.
Разомлевшие присутствующие готовы были подписать все что угодно.
- Тогда прошу к столу!
Он услышал, а потом и увидел через окошко то, чего нетерпеливо ждал и на что, завороженные Панинским рыком, не обратили внимания остальные: у крыльца остановился старый брезентовый газик, под тяжестью тела заскрипела рассохшаяся лестница.
- Ну, вот и все, - Лисицкий неспешно убрал в папку подписанный акт, выложил на стол копию.
- Так что, можно открывать? - все еще не верил Богун.
- Можно, - рассмеялся оперуполномоченный, поскольку в диспетчерскую входил начальник районного госпожнадзора майор Малютин. Был Малютин глуховат, и Лисицкий произнес громко и раздельно:
- Официально ставлю в известность: можете распечатывать склад!
- Чего это распечатывать? - непонимающе переспросил Малютин.
- Ба! Какие люди! - очень естественно поразился Лисицкий. - Ты-то откуда?
- По работе, откуда ж, - хмуро объяснил Малютин, протер запотевшие очки и, обнаружив, наконец, среди теснящихся людей Богуна, строго произнес. - Буду опечатывать склад.
- То есть как?! - задохнулась бешенством Панина. - Что значит?.. Ты вообще кто такой?
- Я? - Малютин подивился, что есть кто-то, кто его не знает, скосился на всякий случай на собственные погоны. - Я - Госпожнадзор!
Верно, таким голосом будут вещать ангелы о прибытии Господа бога в день Страшного суда.
- И что же понадобилось пожарной инспекции именно теперь и именно на первом складе?
- На складе пожароопасное состояние.
Безупречно логичная эта фраза произвела на новоиспеченного председателя горисполкома самое неожиданное впечатление.
- Раздавлю сволочей, - коротко пообещала она, подбегая к телефонному аппарату.
- Мы вас уже трижды штрафовали, - хладнокровно напомнил Малютин и, с хрустом вскрыв папку, вытащил бланк протокола. - Двух понятых нужно.
Лисицкий, не сдержавшись, всхрюкнул.
- Я, пожалуй, пошел.
У двери обернулся к Паниной, уточнил:
- Значит, как и договорились, склад я распечатал. Полный ненависти взгляд был ему ответом. Но даже это не испортило озорного настроения маленького опера. Панина могла звонить теперь куда угодно. Малютин не был конфликтен и, когда ему объясняли, чего делать не надо, этого не делал. Потому и просидел на своем месте свыше десятка лет. Но порой попадала ему под хвост эдакая шлея, и тут уж начальник Госпожнадзора на короткое время делался неуправляемым, блистая бескомпромисностью. А в этот раз, как сообразил Лисицкий, у него имелась особая причина стоять до конца. Дело в том, что накануне, на дежурстве, перехватив лишний стакан и войдя в азарт, Малютин проиграл жуликоватому Рябоконю в очко аж сорок семь рублей, что для многодетного майора было ощутимым ударом по бюджету. Похоже, что долг ему скостили.
"Ну, не до конца, но уж до понедельника-то он продержится. А там и КРУ подоспеет", - прикинул Лисицкий, и от полноты чувств подмигнул подвернувшейся блекловатой девице лет двадцати восьми.
- Нахал, - грустно и недоверчиво произнесла та.
7.
Лисицкий раздраженно бросил на стол телефонную трубку, и теперь она взволнованно полаивала, выбрируя на плексигласе.
- Что, решительно отказал? - Мороз, перегнувшись, вернул трубку на рычаги.
- Не решительно. А категорически. Оказывается, все силы контрольно-ревизионного управления задействованы на плановых проверках. Надо же, в первый раз Никандрыч мне отказал.
- Так ты и диссидентствуешь в первый раз, - Рябоконь, примеряясь, вертел початую бутылку "Белого аиста". -Ты ж раньше с санкции работал. А теперь в беспредел ушел, - вот и получил полный отлуп.
