Милюль подняли, отвели под крышу и посадили в кресло. Там же, в салоне, расположились все остальные. Сев за свой автомобильный руль, капитан предупредил:
– Скоро выходим в Клязьминское водохранилище. Туман ушёл. Кататься будем!
Взревел мотор и катер стал напряжённо разгоняться. Милюль показалось удивительным, что он при этом не задирает нос, а выдвигается всем корпусом из воды. И вот катер «встал на ноги». Река за окном оказалась внизу, сосем не так близко, как давеча. Катер перестал напряжённо вибрировать и помчался с нежданной прытью. Он теперь не полз. Он летел.
Через пару минут берега канала расступились. Впереди раскинулась довольно широкая водная поверхность. Пролетали мимо и назад берега. С невероятной быстротой проносились по сторонам домики, причалы, перелески и холмы. Милюль глядела в окно и дивилась невероятной быстроте. Даже тогда, когда, стоя на носу корабля, она наблюдала мчащихся впереди дельфинов, скорость была куда меньше. Какой бы дельфин догнал их теперь? Вскоре река вновь начала сужаться. Катер приближался к высоченному железнодорожному мосту.
– Дядя Стёпа – прокричала мужиковатым голосом Алка – откуда вы знаете, как не сесть на мель? Наверное, вы весь канал наизусть помните? Или есть какие-то правила?
– Наизусть всё не упомнишь – степенно ответствовал капитан – фарватер отмечен бакенами и створными знаками. Я по ним иду.
– Бакен – это такой буёк с фонариком? – не унималась Алка.
– Буёк, деточка, буёк – снисходительно кивнул капитан и вдруг запел, являя присутствие мощного баритона и полное отсутствие слуха – Ах, буёк, ты, буёк! Твоя жопа, мой хуёк…
Продолжение песни, тоже довольно скабрезное, растаяло в отражённом сводом моста рёве двигателя. Проскочив мимо бетонных опор, катер промчался мимо обширного причала, с которого ему махали руками люди. Рядом с причалом, в окружении свежих саженцев торчал на постаменте почти такой же катер как тот, на котором теперь ехала Милюль.
– Смотрите! – закричала Алка – такой же катер, как у нас!..
– Почти такой же – прервав гнусное пение, уточнил Дядя Стёпа – наш в три раза больше и мощней. Это был прототип. Первый в мире катер на подводных крыльях. Изобретён здесь, у нас. Пятнадцать лет назад. Мы теперь столько таких катеров понаделали! Весь мир и Европа, все на наших крыльях летают!
Катер на постаменте, причал и железнодорожный мост остались позади. Река снова расширилась. Её левый берег пятился, пятился, удаляясь, и вдруг резко отпрыгнул почти до самого горизонта. Серая плита, накрывавшая до сих пор небо, треснула в нескольких местах. Косые солнечные лучи прорвались сквозь трещины, ударили по воде, и тут же оказалось, что река, по которой стремительно летел волшебный катер на крыльях, никакой была не серой. Преобразившись, она удивила Милюль беснующимся многоцветьем. Зелёные берега, голубые просветы неба в белых, серых и фиолетовых обрывках туч, серебряные солнечные блики, всё отражалось, дробилось на водной ряби, скакало, прыгало и переливалось вокруг.
Катер забирал левее и солнце всё чаще и сильней било Милюль в глаза. Она заслонилась рукой и смотрела только вперёд, сквозь лобовое стекло, по которому тоже бегали блики и солнечные зайчики.
– Красота! – определила совпавшие состояния души и природы Алка. Дядя Стёпа принял её возглас на счёт своих вокальных данных и согласился:
– Да! Надо было мне артистом становиться. Сейчас бы в опере пел, как Штоколов – тут он заорал надрывным осатанелым басом в лобовое стекло – Муха! Ха-ха! Ха-ха!
Алка рассмеялась:
– Не муха, Дядя Стёпа! Блоха же! Блоха!
– Какая разница? – махнул рукой капитан – Что блоха, что муха. Одно и тоже.
Катер завибрировал на пологих волнах. Впереди, оставляя за собой светлый след на воде, медленно двигался трёхпалубный туристический речной теплоход. Немногочисленные пассажиры, оказавшиеся на палубе в утренний час, стояли на корме и махали катеру.
– Сейчас мы им покажем! – пообещал Дядя Стёпа и стремительно обошёл туристический лайнер вдоль левого борта.
Пока обгоняли, Милюль смотрела на высокий белый борт с палубами, напоминающими балконы, на возвышающийся нос с золотой надписью: «Георгий Дмитров». Ей подумалось, что этот кораблик в белых балконах немного походит на тот белый лайнер, на который она поднималась пять дней назад.
«До чего счастливы должны быть те люди, пассажиры, которые сидят в каютах и движутся вместе с кораблём неизвестно куда! А куда, интересно, движемся мы?» – Милюль перевела взгляд вперёд и увидела здоровенную баржу, идущую встречным курсом. Она даже вскрикнула и зажмурилась. Но Дядя Стёпа знал своё дело. Катер слегка накренился и пулей промчался меж баржой и лайнером «Георгий Дмитров».
