– Неспроста, видать, оно выходит! Так, значит, распорядилась сама судьба! Воля случая! Фата, понимаешь ли, Моргана! Погоди-ка немного, я должен тебя официально поздравить с наступлением совершеннолетия. Да где ж она?.. – он шарил по карманам пиджака и уже извлёк наружу носовой платок, расчёску, карманные часы с оборвавшейся цепочкой, зелёненькую книжицу, портсигар, огрызок карандаша, ржавый гвоздь, спичечный коробок, монеты.
Он выгребал и выгребал из карманов различные предметы, а Милюль смотрела на него и обречённо думала: «Настало время получать лягушку». Это была истинная правда. Покопавшись во всех карманах и пазухах, капитан достал именно её, ту самую царевну-лягушку, которую изо дня в день вручали Милюль разные люди, которая возвращалась к ней в начале каждого дня как неразменный рубль.
Протягивая брошь, Дядя Стёпа говорил что-то про её деда, про отца, которого он, Дядя Стёпа, сильно уважает, и что дед её сам вручил ему эту безделушку только что, этой весной, а теперь он её как бы возвращает, потому что сразу понял, что вещица непростая, что фамильная ценность.
Много он чего говорил, но Милюль слушала вполуха. Глядя на украшение, она корила себя за недостаток ума. Эта штуковина, как и события каждого дня, столь странные и необъяснимые, давно уже сложились в нечто общее, чему она, будь у неё получше с соображением, могла бы дать определение в общем. Жаль, но соображения не хватало. Или, может быть, отвлечённая на множество неразгаданных нюансов, она не находила времени на изучение ситуации в целом? Что, если попробовать теперь? Смогла же она только что найти точное определение тому состоянию, в котором находились её поющие попутчики, или как их…
– Это непростая брошка – сказал Шурик, который тоже разглядывал царевну-лягушку – она очень старинная.
– Конечно, старинная! – согласился Дядя Стёпа – я уж подумывал снести её в ювелирку, да закрутился там-сям, по делам, вот и забыл. Ну, ты чего замерла? Забирай подарочек.
Поблагодарив, Милюль взяла брошку, покрутила её в руке, да и приколола к груди.
– Так буду ходить. Может, она мне поможет. В прошлые разы я её всё откладывала.
Никто не обратил внимания на замечание про прошлые разы. Согбенный под грузом ноши Шурик вылез на пирс и направился к берегу, даже не протянув ей руку. Дядя Стёпа – напротив, помог Милюль выбраться из катера и сам направился следом.
На берегу возле старого костровища уже происходили приготовления к празднику. Алка вынимала из сумок разнообразную снедь. Вован складывал из кирпичей очаг. Рудик осуществлял общее руководство. Стоило Шурику поставить сумки на землю, как Рудик оказался рядом.
– Значит так, Шура, иди-ка ты в лес, да собери побольше хворосту. Что за праздник без костра? Вован, ступай с Шуриком за дровами. Я пока мангал соберу и палатки поставлю. Девушки, на вас ложится кухня. Режьте булки и салаты. Отдыхать, так отдыхать!
Перспектива заняться кухонным делом совсем не радовала Милюль. Ещё свежи были воспоминания о вчерашних упражнениях на камбузе. Поэтому Милюль робко спросила:
– Может, я тоже за дровами схожу, или за грибами?
– Какие ещё грибы в июне? – вскинул брови Рудик – не дури, Соня. Помогай вон Алке.
Алла оказалась умелой поварихой. Вот кого надо было бы вчера посылать на камбуз. Только не было её вчера. Довольно быстро она вместе с Милюль расстелила на траве большую клеёнку и стала выгружать из рюкзака банки, мешочки и ведёрки, а так же разнообразную посуду.
В ёмкостях находилась еда, но ещё не готовая и требующая знания, умения и терпения. Этих качеств Милюль была лишена напрочь. Алла заругалась, когда Милюль невзначай съела всего лишь огурец, потом стукнула Милюль по руке, когда та потянулась за батоном. Когда же Милюль откусила немного от большого прямоугольного куска сыра, Алка вышла из себя и приказала:
– Иди уже отсюда! Я тебя потом позову.
Милюль вздохнула и, стыдясь своей никчёмности, отправилась вслед за ушедшими в лес парнями. Пройдя среди многочисленных сосен, по жёлтой от опавшей хвои земле, она углубилась в густой осинник. Там, среди кустов и молодой поросли, Милюль пошла блуждать, радуясь то пробивающимся пучкам травы, то муравейникам, стоящим большими кучами среди леса. Она дивилась всякой растущей мелочи, заглядывалась на движение букашек, углядывая в нём неизвестный ей, но явно присутствующий смысл. Долго блуждала она среди леса, наслаждаясь присутствием незаметной на первый взгляд жизни.
Большой синий жук с мощным жужжанием пронёсся над её головой и врезался в зелёный ото мха берёзовый ствол. Упав на землю, он некоторое время дёргал ногами, пока не перевернулся, а, перевернувшись, устремился под куст волчьей ягоды. Присев на корточки, Милюль полезла посмотреть: куда это он направляется. Жук полз между тонких стволов куста. Он шёл по своим делам, неизвестным никому кроме него, а Милюль ползла за ним. Ползла она тихо, тише ветра, гуляющего в древесных кронах, услыхав же человеческие голоса, замерла, спрятанная в густом кустарнике.
