– Понимаешь ли, Саня, какая история – говорил Вован Шурику – ты идеалист. Потому что не замечаешь, или делаешь вид, что не замечаешь, как в этом мире всё устроено. А устроено всё очень грамотно. Помнишь, в четвёртом классе нам говорили на уроке истории про древних людей, которые жили первобытно-общинным строем?
– Кто ж этого не помнит? – откликнулся Шурик.
– А помнишь, Саня, кто там входил в первобытную общину?
– Родичи. Это ты вообще, к чему?
– К тому, Саня, что ничего с тех пор не изменилось. Вот, к примеру, кто у тебя родичи?
– Хорошие люди.
– Говно они, а не хорошие люди!
– А в глаз? – обиженно спросил Шурик.
– Это мы ещё успеем – обнадёжил Вован – сначала надо разобраться по сути. Лично я ничего против твоих родичей не имею. Ну, инженеры и инженеры. Нормальное явление. И ты будешь таким же инженером с окладом в сто двадцать рублей.
– Сто восемьдесят – уточнил Шурик.
– Сто восемьдесят – согласился Вован – но ты знаешь, у меня с математикой всегда было плоховато. Мамаша моя всю жизнь вахтёром на заводе горбатится, но никакой существенной разницы между ней и твоими родичами я не вижу.
– Не мудрено – усмехнулся Шурик.
– Во-от – протянул Вован – теперь и мне есть, за что тебе глаз подбить.
– За что? – не понял Шурик.
– Да за высокомерие твоё! За то, что ты думаешь: прочитал много книжек и стал шибко умным. Это ошибка, Саня, непростительная ошибка. Я, знаешь, добрый человек, поэтому попробую тебе растолковать её по-дружески. Мы же друзья? – тут Вован так старательно хлопнул Шурика по плечу, что никаких сомнений в его дружественности не должно было остаться. Их, наверное, и не осталось, потому что Шурик обречённо согласился:
– Друзья.
– Ну и замечательно! – воскликнул Вован – Посмотри вокруг, друг Саша! И мать моя, вахтёрша, и твои родичи, инженера, все они одинаково пребывают на нижней ступени социальной лестницы. Денег еле-еле хватает, никакого тебе благосостояния, никакого веса в обществе. Придут они в магазин, или в прачечную, так их там обхамят и в очередь поставят. В рестораны они уж, наверное, лет десять не ходили. И правильно! Нечего им там делать. Не про них эти заведения. Отпуск мизерный и если удастся хоть одному из них разжиться путёвкой на курорт, в Крым, так сразу такое счастье наступает: ни в сказке сказать, ни пером написать. Теперь посмотри с другой стороны: мать моя хотя бы принадлежит к великому классу пролетариев. Хоть тут есть для неё какой-то почёт и уважение. Твои же родичи вообще какая-то прослойка. Сидят, поди, на кухне по вечерам и ругают Советский Союз. А это не хорошо. Родину надо любить, Саня.
– Мои родичи любят родину.
– И ты, поди, любишь?
– Люблю.
– За что же ты её любишь? За то, что всю жизнь будешь, как проклятый книжки читать и учиться, а потом станешь никому не нужным инженеришкой? Будешь сидеть в КБ с дохлым окладом и по вечерам, на кухне, ругать свою любимую родину? Ничего себе, любовь!
– Знаешь, Вова, не твоего ума это дело – заносчиво сказал Шурик.
– Конечно, не моего – согласился Вован – я просветить тебя, дурня, хотел, а-то живёшь и ничего вокруг не видишь. Хотел я тебе сказать, что твои и мои родичи, одинаково изгои. Низшая ступень. А вот у Рудика родичи – совсем другое дело. Там такой правительственный двигатель проложен, что тебе и не снилось! Его папаша сам крупный деятель и сын ещё более крупного партийного человека. Перед Рудиком, а не перед нами все пути открыты. Его любит Страна и он, соответственно любит её. Вот, окончили мы школу, окончим институты, а дальше что? У нас – ничего, а у Рудика – всё. Ему и развлечения и возможности. Захочет он стать инженером, так будет главным, захочет военным, так будет генералом, а песни захочет петь, так станет обязательным, официально лучшим певцом для всей страны. Это уже предопределено.
Так что я подумал, подумал, и решил вступить в его первобытную общину. Того же и тебе советую. Пойми, старик, Рудик это и вождь и прекрасный принц в одном лице! Не серди вождя, и твоя жизнь обретёт перспективы. Глядишь, и ты со временем станешь для потомков достойным и уважаемым родичем. Только тогда и только так ты научишь потомков любить родину.
– Знаешь, Вован, я у тебя советов не просил – сказал Шурик – и Рудик твой мне хоть одноклассник, но не вождь, не принц и не указ. Не знаю, чего ты так о нём печёшься.
Вован театрально вздохнул:
– Подойдём к вопросу с другой стороны. Ну, чего ты упрямишься? Я тебе откровенно намекаю: наш Рудик на твою Соньку глаз положил. Так ты не мешай ему! Не путайся под ногами-то. Он с ней побалуется, да забудет, а ты ему на всю жизнь станешь другом.
– Срал я на твоего Рудика! – упорствовал Шурик.
– Вот она, человеческая неблагодарность! Он к тебе по-человечески: пригласил на свой катер, кормит тебя, поит бесплатно, а ты ему только кукиш кажешь. Разве это хорошо, Шурик?
– Он меня на катер не звал! Меня Соня позвала.
