– Спасибо – поблагодарил Дядя Стёпа – спасибо за уважение, а почёт пускай повременит. Ну, так что ж, я много говорить не умею. Скажу только вот что: ваши родители, весь наш Советский Союз растил вас от самых пелёнок. Вы ходили в школу, получали знания и жили в мире. Никакая атомная бомба на вас не упала, и за всё это время никакой враг вас не потоптал. Впереди вас ждут институты. Получайте высшее образование и становитесь настоящими гражданами. Учитесь и получайте. И скажите спасибо нам, старикам, за то, что мы это всё вам устроили. Мир и все возможности. Всё для вас, для молодых.
– Ура! – закричал Вован и, чокнувшись со всеми, запрокинул голову, пия. Остальные тоже чокнулись и выпили. Выпила и Милюль. Горячая волна, как и в тот раз, на катере, прокатилась по пищеводу, но, на этот раз растворилась в животе без ощутимых и разрушительных последствий.
– Теперь есть можно? – поинтересовалась она.
– Теперь не можно, а нужно – ответил Вован, жадно чавкая закуской.
Рудик закончил ворочать шампурами у костра и подошёл, неся веера готовых шашлыков к «столу». Веселье вспыхнуло с новой силой. Были открыты новые бутылки и зазвучали новые тосты «под шашлык». Застолье продолжило развиваться довольно мирно и весело.
Милюль совсем расслабилась. В сегодняшней компании ей оказалось ненужно отслеживать своё неизвестное прошлое и пытаться выстроить правильную линию поведения, а главное, сегодня было не голодно. Милюль ела от пуза, в то время как остальные выпивали и смеялись. Рудик так и сыпал байками и анекдотами:
– В тридевятом царстве жила-была царевна Несмеяна. Никто не мог её рассмешить. Плакала и плакала. Собрал царь всех мудрецов, которые были. Мудрецы думали, думали, ничего не придумали. Решили пойти, спросить у старого еврея. Искали его три дня и три ночи. Наконец, нашли. Окружили со всех сторон и спрашивают: «Ну, ты, жидовская морда, когда в Израиль уедешь?»
Взрыв всеобщего хохота увлёк Милюль. О ком шла речь в анекдоте, и в чём заключался юмор, совершенно её не заботило. Милюль смеялась за компанию.
– А вот ещё – вспомнил о чём-то Вован и тут же рассказал такую же несуразицу, но почему-то совершенно несмешную. Закончилось очередным тостом.
По подобному сценарию ситуация повторялась неизвестное количество раз. Милюль ела неизменно много и потому практически не пьянела.
По задумчивому лицу Дяди Стёпы трудно было понять, действует ли на него выпивка. А вот Вован, Шурик и Алка изрядно раскраснелись и захорошели. Они даже порывались петь, но неизвестная песня, как всегда с туманным содержанием, запуталась на первом же припеве, споткнулась и перестала звучать.
– Э-э-э – протянул Рудик – да я вижу, вы уже спеклись.
– Да – поддержал его Дядя Стёпа – вы отдыхайте, а мне пора на боковую.
Он поднялся, отряхнул капитанской фуражкой штаны и походкой морского волка, вразвалку пошёл к стоящему у мостков катеру.
– Во мужик! – сказал Вован, завистливо глядя ему в спину – Пьёт и не пьянеет.
– Он меру знает – разъяснил Шурик и икнул.
Вован косо глянул на Шурика, вновь налил в кружки и заговорил, обращаясь к Рудику:
– Спасибо, Рудик, тебе за этот праздник. Спасибо за то, что ты умеешь так вот всё организовать. Этот – он махнул рукой в сторону катера – говорил, что мы должны его поколение благодарить, а я решил так: я тебя благодарить буду! И папу твоего, конечно, но тебя больше, потому что ты нам всем друг и ты устроил нам такое… вот за то, что ты такой человек… – тут Вован пустился в долгие разглагольствования. Речь его то скакала с одного на другое, то возвращалась к достоинствам Рудика и его папы. Постепенно Милюль стало совсем непонятно, о чём он хочет сказать. Она глянула на Алку, которой видимо, тоже стало скучновато. Алка уловила Милюлин взгляд и тут же прервала Вована:
– Рудик, я хочу подытожить то, про что он говорит, а то мы до утра не выпьем. За твоего папу, и за коммунизм, который он всем нам так замечательно построил!
Все чокнулись, причём Шурик с Вованом поначалу промахнулись кружками и от этого все опять засмеялись. Милюль потрогала себя за лицо. Кожа потеряла чувствительность, и рукам казалось, будто они трогают нечто чужое. Вместе с тем в голове образовалась беспечная лёгкость. Милюль решила поддержать разговор.
– Я про коммунизм чего-то слышала – сообщила она – Мы с вами пионеры, да?
Алка почему-то засмеялась, а потом продекламировала:
– Пионеры юные! Головы чугунные! Ноги оловянные! Черти окаянные! Давайте за пионеров выпьем! За наши школьные годы!
– Точно! – обрадовался Вован – за школьные годы мы уже часа два, как не пили! А ну-ка, все поднимем стаканы, содвинем их разом! – и, дико вращая глазами, вдруг заорал – За Родину! За Сталина! Ура!
Все опять стали чокаться и выпивать, а Милюль решила уточнить:
– Стало быть, коммунизм уже наступил?
– А ты как думала? – осклабился Рудик – Конечно, наступил. Вот в этом, конкретном месте. Видишь, питьё бесплатное?
– Быстро – вздохнула Милюль.
– Что быстро? – переспросил Рудик.
– Коммунизм наступил. Ещё позавчера только собирались его строить, а сегодня уже построили.
