Старший служитель оглянулся через плечо, замер на секунду с раскрытым ртом, перевел взгляд на Лаори, но ничего не спросил. Снова налег на заедающий ключ.
Лаори вывели и втолкнули в толпу других служителей. Каждый что-то нес, между ними спешила вооруженная стража. Всех потрепало. Лаори не спрашивал, что произошло — его, как дикое животное, захлестнуло стремление к бегству. Все бежали от пожара неведомой угрозы — и он бежал. Показалось, что с таинственной лестницы, ведущей наверх, снова раздались какие-то звуки, но никто не ускорялся, как будто все шло своим чередом.
Внезапно где-то в голове колонны кто-то вскрикнул, возникла сумятица и давка. Зазвенели мечи. Кто-то кричал, Лаори запутался, как заяц, попавший в силок. Кто-то бежал, кто-то дрался, кто-то жался по стенам, кто-то падал под ноги. Лаори споткнулся, покатился по полу, кто-то наступил ему на руку и споткнулся о него самого. Перед глазами его появились чьи-то грязные сапоги и — резкая разрывающаяся боль в затылке. Темнота.
* * *
У Лаори болела голова. Это было первое, что он понял о себе. Наверно, рождаться из чрева матери тоже больно, а он рождался из темноты, так что все было закономерно. Потом он понял, что лежать ему не очень удобно, но мягко и тепло. И если б не боль в затылке, стучащая, будто дровосек на лесоповале, он бы и глаз не открывал. Так бы и уплыл из сна в сон. Сначала перед глазами плясали только цветные пятна, будто блики на поверхности воды. Они и плясали как блики… Резкость появилась, и Лаори сообразил, что это свет факела пляшет на чем-то блестящем… На нагруднике лежащего стражника. Из горла у него торчал чей-то нож. Лаори приподнял голову, взгляд его полз с нагрудника на чью-то руку, на ногу, на голову, все ближе и ближе к нему самому… Лаори глянул прямо пред собой. Он лежал на ком-то, чьи пустые глаза смотрели в потолок. Юноша подскочил, но ноги оказались придавлены еще чьим-то телом.
Он пинался и брыкался как мог, пытаясь вылезти. Встал, перешагнул через тело, другое, споткнулся, упал, переполз еще одно, поднялся на дрожащих ногах и замер, наконец, у стены, на маленьком пятачке чистого пола. Всех перебили. Всех служителей, что шли с ним, за ним, вокруг него. Всю стражу тоже. По всему коридору лежали… Видимо, они попали в засаду. Может быть, их догнали. Лаори мало понимал в войне и нападениях, чтобы судить. Руки у него тряслись. Лицо стягивало что-то, он машинально потер его и понял, что с головы до ног перемазан кровью. Он потрогал по-прежнему налитый болью затылок и отдернул руку, вляпавшись во что-то теплое и мокрое. На пальцах была свежая кровь. Лаори замутило.
Внезапно кто-то застонал и шевельнулся в массе разбросанных тел. Лаори побрел туда, словно увидел путеводный луч маяка. Это был стражник, один из тех, что шли с ними. Он что-то силился сказать, но во рту пузырилась кровь, и ничего было не разобрать. Лаори осмотрел его и со всхлипом отвел глаза — из вспоротого живота лезли наружу внутренности. Лаори глубоко дышал, прижимая ладони ко рту. Хорошо, что сегодня пил только воду — нечем было рвать. В ноздри настойчиво лез металлический запах крови.
Лаори отдышался, проглотил вязкую слюну и заставил себя повернуться. Раненому было не помочь. Служители из обители, наверно, смогли бы, но насколько хватало глаз, ни одного живого служителя в подземелье не осталось. Лаори не знал, чем облегчить боль несчастного. И смотреть в его умоляющие глаза не было сил.
— Прости, я не знаю, чем помочь, я не служитель.
Стражник схватил его за руку неожиданно крепко. Лаори дернулся. Руки коснулось холодное железо. Мужчина совал ему в руку кинжал-шило, почти такое же, каким Севд вскрывал замок. Лаори внезапно догадался, для чего он служит, кроме накалывания горячего мяса. Последняя милость. Мизерикорд. Он замотал головой, не в силах сбросить настойчивую руку. Стражник сам приставил кинжал куда надо. Из-за слез, застилающих глаза, Лаори почти ничего не видел. Только чувствовал, как его руки кладут на рукоять, обхватив сверху холодной заскорузлой ладонью для верности.
Лаори сморгнул, вытер глаза о плечо, и по блестящим от крови губам прочитал: «Вместе». И сделал, как учили братья — настоящие братья — в горах, когда стреляли добычу. Если силы рук не хватало, надо было просто навалиться сначала чуть мягко, чтобы лезвие не ушло в сторону, а потом резко, чтобы вошло быстро и глубоко.
Рука с его рук соскользнула. Лаори медленно разжал стиснутые пальцы и поднялся. Осмотрелся вокруг более осмысленно. Может, кто-то, подобно ему, просто без сознания? Он медленно пошел от тела к телу. Нужное, осознанное дело помогало ему держаться на ногах. Пока он не обойдет всех, он не уйдет отсюда. И торопиться, похоже, некуда. Кто бы ни напал на обитель, они уже ушли, добив последних выживших.
Лаори вернулся за факелом.
