Тюрьма не зря называлась Садами и была, как Лаори и опасался, лабиринтом. Из каменного мешка с камерами он по длинному проходу вышел в высокий купольный зал и понял, что сад — это буквально. Только сад был каменным. Колонны опор напоминали лес, и он был таким густым и одинаковым, что даже привыкший бродить по настоящему лесу взгляд быстро терял ориентиры. Лаори встревожился, но пока, насколько ему хватало глаз, он видел, что все проходы между «деревьями» были предусмотрительно перегорожены решетками, и надо было просто идти через оставленный коридор, не сворачивая.
Один раз он слышал какие-то звуки в отдалении и инстинктивно пригнулся к полу, понимая, что это наивно — он тут все равно как на ладони. Но все миновало, стихло, и он, обождав, пошел дальше, стараясь производить как можно меньше шума — любой звук тут разносился далеко-далеко, как по ущелью.
Его незадачливое путешествие кончилось, когда он уткнулся наконец в стену, а слева и справа было по одной раскрытой в частоколе опор решетчатой двери. Лаори ощутил беспомощность. Здесь не было мягкой земли или дерна, чтобы посмотреть, куда шли другие, куда свернул круг, или каким ходом чаще пользуются. Здесь было бесполезно определять стороны света — он не знал, как устроено здание. Здесь бесполезно было прислушиваться — тут никого не было. Выбор зависел только от предпочтений: направо пойдешь — смерть свою найдешь, налево пойдешь — себя потеряешь… Что-то в таком духе говаривал дедушка Мут.
Лаори нерешительно посмотрел на жреца. Если попробовать привести его в чувство? Он-то наверняка знает, куда идти. Потом вспомнил, как они расстались в последний раз — и выбросил эту мысль из головы. К тому же, так жрец хотя бы не страдает от боли. Возникла мысль оставить его здесь ненадолго и пойти посмотреть по очереди, что там, в обе стороны. Но Лаори не был уверен, что в этом частоколе правильно выйдет обратно.
Налево он свернул только потому, что этот проход был ближе к нему. Теперь решетки кончились, и это было просто большое пространство, симметрично разбитое опорами, напоминающими лес из корабельной сосны. И вот подарок от богов — в дальнем его конце маячил темный проем двери.
А там нашелся и кинжал, аккуратно воткнутый в дверное полотно. Лаори не разглядел в темноте тот кинжал, которым Севд вскрыл замок, но он не сомневался, что в двери торчит именно он. Севд оставил послание — идти сюда. Иногда, чтобы передать что-то кому-то, совсем необязательно уметь писать. Мысленно послав Севду свою горячую благодарность, Лаори шагнул за дверь и понял, что если остальная часть Садов хотя бы скудно освещалась факелами, то здесь царил кромешный мрак. Но на лице Лаори вдруг ощутил дуновение свежего ветра. Там был выход!
Он пошел вдоль стены. Одной рукой держался за нее, ногой ощупывал путь перед собой, и только тогда делал шаг, обеими руками подтаскивая тело на плаще. Бесконечно долго, бесконечно медленно. Так долго, что казалось, будто он ослеп. Но все усиливающийся холод и сквозняк говорили ему, что он на верном пути. Шаг за шагом, минута за минутой, час за часом. Преодолевая нетерпеливую нервозность, слабость, боль и безнадежное отчаяние. Время растянулось и прекратило двигаться вообще. Когда стена под рукой внезапно пропала, Лаори испугался, что это боковое ответвление или еще один такой зал, как предыдущий. Без света ему ни за что не найти дороги! Но потом он всмотрелся в непроницаемую темноту и понял, что не такая уж она непроницаемая. Впереди, ограниченное аркой, опалесцировало ночное небо. А сам едва живой от усталости беглец стоял посреди широкого портала в стене. Вот почему он чувствовал воздух, но не видел света — была ночь.
Лаори оставил жреца лежать у стены, устроив поудобнее и накрыв еще одним плащом, а сам осторожно высунулся наружу. Ночь была безлунной, облачной, даже звезд не было. Сам портал, довольно высокий, был наполовину засыпан чем-то вроде вала, заросшего сухим бурьяном. Лаори выбрался наверх, цепляясь за траву и оскальзываясь на клочьях смерзшегося снега, и огляделся.
Берег реки перед ним подсказал ему, что он вышел к самым границам Аштирима. За спиной у него поднималось столбы черной копоти и далекое зарево пожаров, а перед ним расстилалась быстрая широкая река — зима в Аштириме была недостаточно холодной, чтобы остановить на ней судоходство. У маленькой пристани покачивалась небольшая старая баржа. И возле нее скользили темные фигуры. Лаори резко пригнулся к земле, убедился, что его не заметили, скатился обратно за бруствер и начал тихо пробираться ближе к пристани.
Ходить, не шурша травой и снегом, его учить было не надо. Он подобрался так близко, что смог подслушать разговор стоящих в стороне пассажиров. И только тогда понял, что его путешествие закончилось.
Он вылез из-за вала и, не скрываясь, спустился к кораблю.
— Не стреляйте, — попросил, поднимая руки, — я из круга. Я знаю, где жрец Ашти.
* * *
