— Раз мы ничего не можем, зачем же мы нужны?..
— Для последнего милосердия. Для этого тоже нужны.
Река тел, липкая кровь, металлический вкус на языке. Угловатая перевязанная ремешками рукоять впивается больно в руки, и сверху давит, прижимая, грубая ладонь. И мягко входит в тело кинжал, не встречая сопротивления, а тело содрогается и затихает.
— Хватит! Хватит!!!
Жрец прижимал его голову к груди, его руки сжимал своей, обхватывал, не давая навредить себе, что-то шептал, но Лаори не слышал. Не слышал ничего. Он пребывал в стране своего самого страшного кошмара, где убивал снова и снова.
В день сожжения Акено, когда скорбные синие плащи трепетали на всех служителях и даже жрец надел индиговое схенти, чтобы почтить покинувшего их собрата, строгий, торжественный ход печальной церемонии прервал быстроногий посыльный из порта.
К причалу острова пришвартовался корабль с вымпелом королевства Гелет.
Никто не может обойтись без лекаря. Иногда что-то ломается в тонко настроенном инструменте под названием «тело» — так устроено любое живое создание. Ничто живое не существует вечно. А когда Ашти покинули Гелет, вдруг оказалось, что несмотря на свою малочисленность, они делали многое.
Одна за другой обрушивались на Гелет беды, смерть и болезни. Были в Гелете лекари и помимо Ашти, но они правили разбитые кости, облегчали простуду да головную боль, а о тяжелых недугах знали мало — служители Ашти хорошо хранили свои секреты.
Покинув Гелет, остатки культа Ашти разошлись по всему обитаемому миру, но куда бы ни ехали люди из Гелета, служители Ашти отказывались помогать им теперь. Народ Гелета начинал роптать. И король, сдавшись под давлением обстоятельств, признал, что он поступил опрометчиво. И послал разыскивать жреца среди выживших служителей.
И вот, спустя месяцы поисков, Великий жрец Ашти, несмотря на прохладу, в одном индиговом схенти предстал перед посланцами. Будто бы ни дня не прошло с того момента, как он стоял на помосте Аштирима перед жаждущей чудес толпой. А для Лаори пролетела целая жизнь. Ярко сияли на солнце украшения жреца и пояс, звенящий золотыми нитями, а поперек спины алел шрам, не скрытый отрезанными волосами — последний подарок королевства Гелет. За жрецом на почтительном расстоянии стояли служители. А вокруг, куда ни глянь, собирались молчаливые жители островка. Они, гостеприимные и радушные, не рады были видеть здесь корабль из Гелета. Так или иначе, а причины, по которым на острове появился свой собственный маленький Аштирим, понемногу достигали с купцами и путешественниками даже самых дальних берегов.
Гелетское посольство предлагало жрецу вернуться в Гелет, снова воцариться в Аштириме и созвать служителей со всех концов света, чтобы вернуть старый порядок вещей. Король признавал свою ошибку и готов был принести искупительную жертву в том размере, который назовет жрец Ашти.
Лаори тревожно взглянул на жреца. Тот сложил руки на груди и, не скрываясь, усмехался.
— На прежних условиях? За искупительную жертву? А куда же мне вернуться? Я взывал к королю, когда он хотел объявить Аштирим своей собственностью, предостерегал его, но король разрушил Аштирим. Моим служителям должно ютиться в развалинах и радоваться, что нам дозволили вернуться домой? Да полно! Дом для Ашти там, где они нужны, а в Гелете нас ничто не держит.
Послы пошептались.
— Какие условия вы хотите поставить, владыка?
— Пусть король восстановит Аштирим в прежнем великолепии. И пусть до последней нитки вернет все то, что забрал из наших храмов. Пусть освободит всех плененных служителей, пусть заново напишет сожженные книги и пусть оживит мертвых. Я не буду считать Аштирим восстановленным до тех пор, пока на его алтари не вернут все жертвенные чаши, все покрывала, все цветы и пока все служители не вернутся в свои обители. До этого мига не вернусь и я. Но и после того пусть мои адепты решают сами, заслужил ли Гелет их возвращение. Я сделаю так, как скажут они.
Еще пошептавшись, послы почтительно поклонились и взошли на корабль со словами жреца на устах, чтобы передать их королю.
Жрец еще какое-то время стоял на берегу, задумчиво глядя на волны, а потом все в том же сопровождении вернулся к телу Акено, чтобы закончить прощание.
Вечером, когда дотлевали последние угли погребального костра, Лаори спросил жреца:
— Вы знали, что король нападет на Аштирим?
— Я предполагал, что такое возможно.
— Но почему вы не предотвратили все это? Почему не подготовили оборону? Ведь столько жизней можно было спасти…
— Мы не воюем, Лаори. Мы лечим. Но это вовсе не значит, что нам нечем ответить. В Гелете сейчас нет ни одного служителя, а если и есть, они отказываются помогать даже под страхом смерти. Грозить нам нечем — у нас нет семей и детей. Король отказался поверить мне, когда я сказал, что так будет. Теперь пусть пожинает плоды своей самонадеянности.
— Но страдают и обычные люди, которые не хотели участвовать в этой войне. Как же они? Они ни в чем не виноваты.
— Им придется спросить своего короля, — ответил жрец, посуровев лицом, и Лаори отвернулся.
