А на утро они взошли на корабль, чтобы отплыть с отливом. Весь остров пришел провожать жреца Ашти. Под ноги ему летели цветы, в спину — благословения и призывы к милости богов. Перед ним простирались руки, которых он касался, раздавая свое собственное благословение. Жрец повелел нескольким служителям остаться на острове, и за это Лаори хотел возблагодарить его как год назад — припав к его ногам.
Гелет встречал их жарким не по-осеннему днем и яркой многотысячной толпой. Цветы были и здесь. Самые красивые, самые дорогие и редкие оранжерейные сорта из всех частей обитаемого мира. Ими, словно ковром, устилали путь, и от их знойного духа кружилась голова.
В прохладе главного храма Аштирима пахло свежей побелкой, новыми тканями, свежим деревом и — старым холодом. А вот ковры были те же — от них поднимался знакомый аромат благовоний, и Лаори против воли улыбнулся им как старым знакомым. А под окна, на улицы и площади Аштирима стекались бесконечные реки страждущих, дождавшихся возвращения жреца и его служителей.
Везде и всюду шла стройка, храмы поднимались как грибы после дождя — работы не прекращались день и ночь. Вся королевская гвардия собирала и тесала камни для монастырей, которые не так давно разрушала. Им приходили помогать паломники. Теперь считалось, что если ты восстанавливал Аштирим, милость жреца сама по себе снизойдет на тебя.
Лаори скучал. Жрец — Лаори непривычно было звать его по имени — был постоянно занят. То делами, то пришедшими к нему за утешением и чудом, то чем иным, недоступным пониманию рядового служителя. Если б Лаори мог заниматься тем же, чем и другие служители, он бы не маялся. Но его поселили подле жреца, определив по каким-то неведомым причинам в ближайшую свиту. А приближенным жреца нечего было делать в лечебнице на подхвате. Жрецу же было некогда продолжать учить его. Лаори снова мог только смотреть и слушать.
Круг — ах, как он прекрасно помнил себя на их месте! — боязливо жался в своих покоях и не знал, чего ждать от такого странного поведения жреца. Он отказался принимать их, как положено, в первую декаду — декаду знакомства — по одному. Он просто звал их, когда сам считал нужным, и выбирал того, кого сам хотел. Но Лаори видел, что он не вредит им больше, чем нужно. Только юноши ждали другого… Великого и ужасного Верховного жреца Ашти, который пьет кровь младенцев, высасывает души и разрывает тела, чтобы напитать собственную магию, которой может лечить, а может убивать. Лаори знал теперь, что убить этой магией жрец может, но для этого недостаточно просто щелкнуть пальцами. Сейчас он понимал, как много вокруг жреца ткется, словно паутина, заблуждений и страхов, но жрец не спешит их развеивать, создавая ореол пугающих обрядов, чтобы в головах королей не зарождались мысли о том, что Ашти можно принудить. Теперь Лаори понимал слова Эрейна, сказанные ему на палубе баржи, идущей в неизвестность — эти обряды для других. И все же иногда они не срабатывали.
В один из вечеров Лаори попросили проводить к жрецу юношу из круга, потому что старший служитель неудачно упал, проверяя восстановление очередной обители, и пока не мог выполнять свои обязанности. Лаори задумался: кем же его на самом деле считают, коли просят заменить собою старшего служителя? Ответа у него не было. Эрейн никогда не демонстрировал их особых отношений при ком-то, а Лаори всегда скромно опускал глаза на ярко-голубое схенти, как и положено служителю из свиты, и никогда не обращался к жрецу первым, а по имени звал лишь мысленно или наедине.
А потом случилось странное.
В один из ранних утренних часов, когда Лаори обычно спускался в лечебницу, чтобы принести жрецу отчет служителей о состоянии дел и тяжелых больных, к нему опасливо приблизился юноша из круга. Лаори не знал и не очень хотел знать, как его зовут — он не мог объяснить себе это свое глупое и жестокое отношение, но и сам теперь мысленно пользовался обидными «примари», «октати»… Мальчик склонился перед ним как перед старшим служителем, не поднимая глаз.
— Служитель Лаори, не гневайтесь, что я отвлекаю вас, но нам нужна ваша помощь. Младшие служители говорят, что еще не имеют права смотреть, старшего нет, а остальные разошлись куда-то.
Лаори вздохнул.
— Что случилось?
— Вчера от господина принесли одного из наших. Он спал. Мы оставили его отдыхать, но он не просыпается даже теперь. И его не добудиться!.. Мы начинаем бояться, что…
Лаори вздохнул еще раз, но он не мог отказать.
— Веди.
Мальчик в постели был худенький, совсем маленький. Как такого отправили сюда? Здесь нужны выносливые, те, которые легко переносят небольшую потерю крови и обладают достаточным здоровьем, чтобы восстанавливаться быстро… и те, кто постарше — а этот совсем ребенок. Жаль, жрец не может отвергать круг выборочно. И сам же себя оборвал — тех, кого жрец отверг, убивают. Что за жестокий обычай?! Когда же Эрейн отменит его?.. Он ведь и сам не любил этот порядок — Лаори точно знал.
