Год для Лаори был как целая жизнь. А та, другая жизнь, отсюда казалась блеклой, как будто стертый ночной сон, бледный, подзабывшийся, с выпавшими кусками. Это не значило, что он забыл ее на самом деле, забыл свой долг и свою вину. Нет, просто за год произошло слишком много важных событий, которые каждый раз заставляли его делать выбор, меняли его самого до того, что он теперь и не знал кто он: Лаори с гор, октати из храма Ашти, Лаори Эрейна с острова…
— Господин, — повторил он, и еще тише добавил: — Эрейн… Я не хочу возвращаться в Гелет. Почему мы не можем остаться? Там Ашти… потеряли свое предназначение. Здесь, и в других местах, мы приносим настоящую пользу. Такую, какую должны. Мы нужны…
— А как же люди Гелета, о которых ты говорил? Они остались без помощи Ашти. Им мы больше не нужны?
— В Гелете должны быть служители, как везде. Я говорил об этом. Но сейчас я говорю об Аштириме. О старом порядке…
Жрец вздохнул.
— Мы не можем не вернуться. Хотим мы того или нет, но мы живем внутри мира и являемся его частью, и все в этом мире взаимосвязано. Нельзя жить так, словно больше ничего нет. Если мы не вернемся, многие умрут — в этом ты прав. И не только в Гелете. В Гелете все начнется, а потом придет сюда, расползется по всему миру. Но это только часть правды. Другая ее часть состоит в том, что если мы не вернемся, скажут, что культ Ашти слишком слаб, чтобы возвращаться. И найдутся те, кто захочет сломить нас и поставить себе на службу окончательно. А теперь это сделать гораздо проще, чем когда мы были в Аштириме. Аштирим был нашими оковами и вместе с тем нашей броней.
— Но тогда в новый Аштирим мы тоже должны вернуться новыми. Другими. Такими, как сейчас. Всё должно поменяться.
— Нельзя сделать этого сейчас и сразу, Лаори.
— Но почему? Разве мы не вольны сами выбирать свой путь?
— Вольны, но для этого не настало время. Король Гелета зовет нас вернуться — он осознал свою ошибку. И мы должны вернуться во всем том блеске, на пике которого, как всем кажется, мы ушли. Если мы вернемся другими, все решат, что изгнание сломало нас. Этот король больше не совершит такой глупости, но за этим королем придут другие короли. Каждый учится лишь на своих ошибках. Они решат, что еще одно изгнание или угроза такового сделают нас более сговорчивыми. И снова прольется кровь… Для изменений должна быть иная предпосылка. Наше возвращение не должно значить ничего, кроме нашего возвращения. Путь к изменениям Ашти — это будет долгий и трудный путь. Ты понимаешь меня, Лаори?
— Я понимаю, — прошептал он. — Я только надеюсь, что они будут долго восстанавливать Аштирим. Очень-очень долго.
И вскоре прибыло второе посольство от короля Гелета.
Посольство привезло с собой рисунки того, как отстраивается Аштирим, и списки всего, что они смогли вернуть в храмы Ашти. Но вернуть все было невозможно — и жрец, и послы знали это прекрасно. Многое пожрал огонь, многое уничтожили солдаты, а что-то было погребено вместе с обломками старого города, не говоря уже об уничтоженных книгах и погибших служителях.
И король Гелета это знал. И потому он прислал второе посольство вскоре после первого. Но и оно вернулось ни с чем. «Восстановите Аштирим в первозданном виде», — говорил им жрец и неизменно уходил, ступая бесшумно, как хищный зверь, полный сил и величия, словно специально демонстрируя багровый шрам, пересекший спину.
И тогда прибыло третье посольство. Оно прибыло ночью, безлунной ветреной ночью, в которую волны едва не разбили корабль о пристань. Надо было быть самоубийцами, чтобы пытаться пришвартоваться в такое время, но они были. Со сходней сошли прибывшие, и никто не посмел останавливать их, даже городской глава не стал чинить им препятствий, хотя ему сделалось тревожно и понятно — скоро служители Ашти покинут остров.
Новые послы в глубоком молчании пришли к самому храму, встали у его порога на колени, воздели руки, сложив ладони жертвенной пригоршней, и стали ждать.
Жреца разбудили сразу же.
Выйдя следом вместе с другими служителями, чтобы посмотреть на явление, Лаори похолодел.
Их было десять — тех, кто стоял на коленях. И если посольство вернется, отвергнутое в очередной раз, десять убьют — не потому что король так бесчеловечен, а потому что так гласили законы самих Ашти. А за десятью стояли другие. Самые обычные, в простой одежде, не послы, а пекари, пахари, бондари, горожане и крестьяне, горцы, степняки и обычные гелетцы, молодые, старые, юные, полные сил или немощные… Они стояли и возносили молитву жрецу Ашти даже глазами. И столько мольбы не выразили бы ни одни слова на свете, ни сказанные, ни написанные на бумаге. У Лаори сжалось сердце. Они должны были вернуться в Аштирим — жрец, Эрейн, был прав. От этого не уйти. Служитель — служит. Что он такое, если отказывается служить?
Жрец взял нож и сам принял жертву первого из круга, не посылая впереди себя никого.
