А еще мальчик был с гор. У Лаори тоскливо заныло, засвербело где-то внутри, будто разболелась старая рана из тех, что затянулись, но так и не зажили. Из какого глухого урочища этот мальчишка? Где ждут его помощи, которая не придет?..
Лаори вслушался в сердце, отсчитал пульс. Заглянул под веки, проверил все, что можно проверить. И велел мальчику, позвавшему его, следить за пульсом. Если вдруг тот начнет становиться реже, немедленно звать лекарей. Но сейчас, заверил Лаори, все в порядке. Мальчик спит, просто крепко спит. А сон, как известно, лучшее лекарство. И ушел.
Он разыскал жреца в его покоях, в маленьком кабинете за столиком, покрытым планами новых храмов, списками служителей и подсчетом нужных медикаментов… Жрец грыз кончик карандаша и что-то читал, постукивая ногтями другой руки по странице. Он поднял удивленный взгляд на Лаори — тот никогда не нарушал протокола.
— Лаори… Что случилось?
— Что случилось с мальчиком, который был у вас ночью?
— А… Он спит до сих пор?
— Да. Его не добудиться.
— Ты осматривал его?
Лаори пожал плечами.
— Он в порядке, но… это слишком крепкий сон, а я не служитель.
— Ничего, с ним все хорошо. Проснется, может быть, к вечеру. Он утомился и разнервничался вчера. С чего-то решил, что я поведу его в спальню. Пришлось успокаивать.
Лаори вздохнул. И сам вдруг заговорил, хотя не собирался донимать жреца своими бедами — у того хватало куда более важных забот.
— Я так не могу, Эрейн. На острове у меня было дело, и мне нравилось помогать. А здесь мне не разрешают этим заниматься. Даже ты можешь, а я — нет, не по статусу. Что за глупости? Почему так?
Жрец несколько секунд смотрел на него. Поднялся, приблизился, обхватил лицо руками и коснулся губами лба.
— Я тебя совсем забросил. Прости меня.
— Нет же! При чем здесь это? Я же вижу, как много работы кругом, а ты не можешь быть везде и разорваться на части. Мне достаточно того, что ты обо мне хотя бы думаешь иногда…
— Каждый день, Лаори, и меня спасает твое лицо. Я каждый день встаю только потому, что если встану, то увижу тебя. Если буду работать — увижу тебя. Если буду работать много — коснусь тебя. Но, видимо, я работаю недостаточно много… — вздохнул Эрейн.
Лаори сам нашел его губы. Он не осмеливался сам, первым, до этого. Только в порыве страсти смелел и брал то, чего хотелось… А теперь не сомневался ни в чем.
— Сделай меня служителем, разреши работать наравне со всеми, я умираю, не принося пользы. Носить тебе отчеты и следить за порядком может кто угодно, даже безмозглый неофит… — жадно попросил Лаори, когда нашел в себе силы оторваться.
Жрец вздохнул, запутываясь пальцами в его волосах.
— Ты понимаешь, о чем просишь меня? Как покинувший круг по окончании служения ты достаточно высок по статусу, чтобы быть рядом со мной, но в то же время ты свободен. Ты можешь покинуть это место в любой момент и отправиться куда угодно — любые двери откроются перед тобой, и везде тебя станут почитать. Приняв служение, ты откажешься от всего: от дома и семьи, от самой возможности иметь дом и семью. Рано или поздно все забудут даже твое имя и откажут тебе в том, что ты такой же, как они, что ты можешь иметь свои слабости, можешь однажды заболеть так же, как они, что ты можешь чего-то хотеть, как они, о чем-то мечтать… Они будут видеть в тебе лишь символ помощи, и их гнев обрушится на тебя, когда ты скажешь, что не в силах им помочь. Потому что они всегда будут верить в то, что ты всесилен просто потому, что ты из Ашти. И еще… мы с тобой вынуждены будем таиться, как воры…
— Почему?
— Если увидят в моих объятиях служителя, сочтут, что он со мной лишь потому, что подневолен. Никого не заинтересует твой добровольный выбор.
Лаори вздохнул, опуская голову на обнаженную грудь, под которой так ровно и умиротворяюще билось сердце.
— Лучше уж таиться, чем зачахнуть без дела, — пробормотал он в кожу, пахнущую благовониями. — Я знаю, как спрятаться где угодно, на самом видном месте исчезну. У тебя такие большие подушки, что под ними и лошадь спрячется.
Жрец усмехнулся.
— Знаешь что, иди проверь мальчика еще раз. И если что-то пойдет не так, позови меня. Я сам приду. И подумай… Еще раз как следует подумай, о чем ты просишь меня. Клятвы служителя будет не отменить. Если не передумаешь…
Эрейн не закончил и почти оттолкнул его от себя, вернулся к столу, повернувшись к Лаори шрамом на спине, взял какую-то бумагу — первую попавшуюся, видимо. Лаори склонился перед белым схенти, коснулся его рукой, хотя не было позволения, и ушел.
Лаори просидел над мальчишкой до глубокого вечера. Тот и впрямь просто крепко спал. Видимо, нуждался в отдыхе.
Мальчик открыл глаза, широко зевнул и на предложение поесть кивнул с энтузиазмом. Это больше всего остального убедило Лаори в том, что мальчишке совершенно ничего не угрожает. Прав был жрец. Но он остался, подчиняясь какому-то слишком неясному глубокому чувству. Сродство — вот как назвал это однажды Эрейн. Сродство. Лаори просто был рад горцу, такому же, как он.
