«Со мной» — этого Лаори не услышал, лишь прочел по губам. Душа его металась, билась о стенки его тела. Может, ну его, этот долг? Жрец ведь пообещал служителей в горы. Они помогут. Разве Лаори говорил, что вернется в ям сам, лично? Нет… Но… Как же хотелось ему обратно в кольцо этих чутких рук. Спать и спать еще, слушая стук сердца, ставшего ему ближе кого бы то ни было. Кто бы мог подумать: еще год назад он боялся сказать жрецу слово… Он боялся увидеть это лицо и коснуться без позволения. А теперь всего год прошел, а Лаори расстается с ним, будто отрывает себе руку, отгрызает сам, по живому.
Лаори встал. Он не мог позволить себе оставаться слабым и недостойным Эрейна.
— Я вернусь до снега, — пообещал он и поцеловал ладонь, которая сжимала его пальцы. — Если разрешишь взять быстрых лошадей, я доберусь до дома меньше, чем за декаду, и так же быстро потом вернусь.
Жрец дал ему не только лошадей, но и кольцо со своим личным знаком — на всякий случай, — которое Лаори надежно спрятал в подкладке своих одежд служителя Ашти. Лаори гнал и гнал, пересаживаясь с одной лошади на другую. Спал лишь когда надо было дать отдых лошадям, ел на скаку и совсем не щадил себя. На исходе четвертого дня он понял, увидев знакомые места, что до яма осталось совсем ничего. Но в темноте идти по горам, да еще с двумя лошадьми в поводу, значило очень по-глупому свернуть себе шею. Он разложил одеяло и улегся спать, пожевав немного сухих лепешек и попив воды из фляги.
А поздним утром, когда солнце поднялось над горизонтом почти на четверть своего круга, Лаори увидел крыши домов яма. Он всмотрелся в ослепительный белый горизонт. Над некоторыми поднимался дым, над некоторыми — нет. Это ничего не значило — было не так уж холодно, чтобы топить. Там, где дымились печи, женщины, вероятно, пекли хлеб.
Лаори спустился в долину и увидел, что навстречу ему поднимается мужчина, старейшина. Он, наверно, увидел из яма, как Лаори взобрался на самую вершину холма. А еще через несколько десятков метров Лаори узнал Хелема — их соседа, которого дедушка Мут прочил в старейшины после той злополучной охоты.
Лаори широко улыбнулся.
— Здравствуй, Хелем.
Тот всмотрелся в него, напряженно хмуря лоб и сводя брови, не узнал, а потом вдруг ахнул:
— Лаори?.. Лаори!!!
Схватил его в медвежьи объятья и так стиснул, что Лаори охнул, ощутив, как трещат его кости.
— Идите сюда, — закричал Хелем и замахал рукой в сторону яма. — Идите! Смотрите, Лаори вернулся! — тряс он его за плечи и смеялся.
Что началось!.. Женщины визжали, обнимались, щипали его за щеки, девушки смотрели, краснея, со стороны. Малые дети, которые плохо помнили, если помнили вообще, кто такой Лаори, висли на нем потому, что вокруг него веселились взрослые, мужчины хлопали его по плечам и вели в дом, наперебой предлагая гостеприимство. Пришли его братья — внуки дедушки Мута, и тут уже Лаори едва узнал в этих мужчинах — рослых и статных — вчерашних мальчишек, чуть старше него самого.
Тут Хелем сказал:
— А ты смотри, как поменялся, Лаори, я и не узнал тебя сначала. Вырос, в плечах раздался. Худой, правда, как и был, но вижу, что сильнее стал. И… другой какой-то, не пойму, какой.
Лаори удивился. Он-то себя воспринимал таким же нескладным, как и раньше, а выходило, что он тоже вырос, как и они все. Ну что ж, так и должно быть, разве нет?..
— А ты скажи-ка, мы тебя и не ждали, что вернешься, — влез один из его братьев, — а ты, выходит, год отслужил и пришел. Жрец принял тебя?
— Да, принял.
— И ты ему самому служил? Лично? — недоверчиво спросил он, и все вокруг жадно замерли в ожидании ответа.
— Вся десятка служит лично жрецу, — пожал Лаори плечами. — В этом нет ничего необычного, просто служение, делай, что велят, и не спорь.
Соврал немного, конечно, но к чему им правда? Никого она не сделает счастливее, а у других ведь и складывается все по-другому. Чего байки без дела множить?..
— А что же, мы слышали, что Аштирим разрушили, и всех жрецов разогнали. Как же так? Сказки бают, что ли?
— Не совсем. Но служители вернулись, и все будет, как было.
— Нам-то все равно, тут служителей отродясь ни разу не проходило — слишком далеко…
— Ну хватит расспросов! — прикрикнул вдруг Хелем. — Гость с дороги, голоден и устал, а вы его все пытаете наперебой. Потом будет время.
Не решился сразу сказать им Лаори, что он только погостить приехал. Глянул на горизонт, где собирались серые дождевые тучи, и зашел в низкую дверь следом за Хелемом.
Понеслось обычное в этих местах гостеприимство. Накормить до отвала, напоить доверху, уложить в теплое, чтобы глаза сами закрывались. Наис, жена Хелема, носилась по дому, радостная, доставала разносолы. Пока пир шел горой, каждый дом приносил на стол, чем был богат и горд, и все оставались, чтобы послушать рассказы Лаори про Аштирим и приключения, выпавшие на его долю. Ахали, верили и не верили, обзывали вруном и требовали рассказывать дальше. Все в дом не влезали, и половина жадных ушей и глаз висела во всех открытых настежь окошках, другая половина — в дверях.
