Лаори не привык к такому вниманию, смущался. Про жреца он им, конечно, ни слова не сказал. Был жрец и есть жрец — вершина недосягаемая, непонятная, могущественная. Отдай ему кровь и будь свободен. Не говорил и про то, как попал в Сады Смерти. А про бегство из Аштирима рассказал. Правда, говорил, что спас простого служителя. А в доказательство пришлось шрам на голове показывать. Тот хорошо зажил, насилу нашли.
Пока гости шумели между собою, Хелем наклонился к нему и тихо прошептал на ухо:
— Кирьянка как смотрит на тебя — глаз оторвать не может.
— Кто? — удивился Лаори. — Кирьяна? Внучка тетки дедушки Мута? Так она ж девчонка совсем.
— Да ты посмотри на нее, Лаори! Ты все пропустил. Всем невестам невеста. Все у нее есть, и нравом отзывчивая да веселая. Хорошая жена будет. А дома свободные есть тут, возьми любой, никто не в обиде будет.
Лаори помолчал, даже не глянув на Кирьяну. Хелем, сам того не зная, задел его давнюю боль.
— Кого же не стало?
Хелем помрачнел, но ответил:
— Мариама с сынишкой умерли в прошлом году, когда хворь эта пришла — огнивка. Еще старуха-отшельница, та, что траву сушила. Еще один дом опустел, крайний за ручьем — у Донна как жена умерла, тоже от огнивки этой, так он в город подался, сказал, не может тут. Уж больно сох по ней, жениться не захотел больше. Вот и выбирай любой. Мы поможем починить-подстроить, женщины приберут и скарба натащат, да и Кирьянка, чай, не без приданого.
— А дедушка?.. Когда он умер?
— Да почитай почти сразу, как ты ушел. Может, две декады подождал, да зачах. Тихо ушел, спокойно. Муж Мариамы недолго за ним собирался. А потом огнивка приключилась. Почитай в каждом доме кого-нибудь да забрала. Тяжело тут было той зимой. Но на эту, думаю, продержимся. Надо только постараться дичи набить как следует, запасов не густо. Ты если надумаешь, скажи мне, я тебя сам к Кирьяне сосватаю. А может, еще кого приглядишь. Есть еще хорошие девчата, а ты герой теперь, отбоя не будет.
Хелем толкнул его плечом и подмигнул. Лаори бледно улыбнулся. Кирьяна и правда смотрела на него пристально, не отрываясь. Он теперь чувствовал ее взгляд.
— Тут вот что… — сказал Лаори, чтобы перевести тему. — В эту зиму здесь будут служители. Не знаю, сколько их будет, но придут. Может, хоть один будет на несколько сел. Должны до лета остаться. Они помогут, они многое знают. Идите к ним, коли будет большая нужда.
Хелем рассмеялся.
— А ты на что? Ты тут такие байки рассказывал, как служителя сам лечил, теперь уже почитай и сам служитель.
— Я знаю совсем не так много, как они. С элементарным справлюсь, но что это за болезнь такая, которая по селам ходит, я не знаю. Я могу и не вылечить ее. Я только подмастерье, Хелем, не мастер.
— Да ладно, понял я тебя. Служители — это хорошо, знать будем. Вот уж никто не думал, что они до нас хоть раз в жизни доберутся. Посмотрим, что умеют.
— Может, не раз, — пробормотал Лаори так тихо, что Хелем не услышал его за застольным гвалтом.
Так и пошло. Лаори гостил пока у Хелема, ходил по домам, помогал со всякими болячками, да мелкими хворобами, раздавал советы, что делать, когда то, а что — когда это… Оказалось, что знал он довольно много, даже сам себе удивлялся. Успел нахвататься от других служителей, от самого жреца, доверявшего ему простые случаи. Да и учил его жрец не бесполезно.
Но со все большей тревогой Лаори думал про заразу, которая ходила по селам. Приближались холода. Вполне возможно, что служители уже были здесь, просто не добрались ни до их яма, ни до ближних к ним сел. Лаори не верил в то, что жрец мог обмануть его или не выполнить свое собственное обещание. Просто на то, чтобы узнать новости в горах, нужно время. Вот только у него его совсем не оставалось. Он скоро должен был возвращаться, иначе перевал погребет под снегом и идти через него будет верной смертью.
И зря жрец сомневался в нем. Лаори любил этих людей, их беды были близки ему, и душа болела оставлять их снова без помощи перед лицом болезни, но он больше не был одним из них, и сердце его было не здесь. Большая его часть была в Аштириме, рядом с Эрейном. И он хотел помочь не только этим людям… Страждущие были везде. Он давно все решил. Это путешествие только укрепило его в выбранном пути. Пусть у него не будет имени, пусть не будет права на слабость, на чувства — пусть… Пусть не будет права даже открыто любить того, кого он любит — не важно, он все перетерпит. Он был готов.
Когда Лаори сказал Хелему, что через несколько дней тронется в обратный путь, Хелем вскочил из-за обеденного стола, и стул за ним перевернулся, но мужчина даже не глянул.
— Как?! Но почему? Лаори, здесь твой дом, твоя семья!.. Куда ты уходишь?
— В Аштирим. Я должен вернуться до снега. Это важно, Хелем.
— А как же мы?
— У каждого в этой жизни свой путь, Хелем. И мир… не ограничен родным поселком или горами. Мое место не здесь. Я знал, что ты не поймешь, потому сразу не сказал.
Хелем помолчал. Вздохнул. Лоб его собрался тяжелыми складками, брови нависли, сделав его чем-то похожим на дедушку Мута, хотя они не были кровной родней.
