— Здесь ты тоже нужен, Лаори, но я тебя понял. Волка сколько ни корми — всё в лес смотрит… Ты, видать, из породы волков, просто не знал об этом. Я только не пойму, зачем ты вообще пришел?
— Попрощаться, наверно. Я вряд ли вернусь. Я служить хочу, Хелем, как Ашти служат. Мне это важно. И новости хотел сообщить, что теперь в горах тоже будет помощь. Пусть добраться до нее будет непросто, но не невозможно.
Хелем снова молчал, смотрел в окошко.
Там смутно чернела щетка гор на фоне белесого, непонятного неба. Занепогодилось в последние дни, и Лаори боялся, что вот-вот начнет срываться снег, а он еще не в дороге. Мехейский перевал, который ему надо было преодолеть, всегда засыпало в первую очередь, когда здесь, в долине, снег только начинался.
Наконец Хелем повернулся.
— Слушай, мы идем на последнюю большую охоту перед зимой, ну да ты сам знаешь — что я тебе рассказываю. Нам не хватает рук. Мало мужчин тут осталось. Помоги нам, а потом отправляйся. Никто не будет тебя неволить, конечно же, если оставаться не хочешь.
Лаори вдруг разозлился: хорош Хелем! Как только сказали ему про то, что в путь пора, так он на охоту его зазывает под предлогом, что помощь нужна. Лаори знал, что один человек в большой охоте такой роли не играет, как в маленькой. Но и отказать почему-то сразу не смог. Хелем по-своему был прав — они родичи ему, семья. И у него тоже есть своеобразный долг перед ними.
— Скажи мне, Хелем, что там за тучи собираются над горами? — ткнул Лаори пальцем за окно.
— На дождь, — мужчина пожал плечами. — По признакам я смотрел. Первый снег не раньше чем через декаду ляжет. Мы успеем. Полдекады на охоту. Потом как раз до первого снега все перевалы пройдешь, а дальше будет неважно — в низине теплее, там снега еще не будет.
Лаори тяжело взглянул на Хелема и сказал прямо:
— Смотри, если обманул, чтобы меня хитростью здесь оставить, так я свое слово сдержу, чего бы мне это ни стоило. Уйду даже по снегу. Если смерти моей не хочешь, не ври.
— Не вру я тебе, Лаори, — разозлился Хелем. — Говорю тебе, так признаки легли. А на охоту и правда руки нужны до зарезу. Но если невмоготу — так и скажи. Уходи сейчас.
— Боги с тобой, Хелем. На твоей совести. Я пойду на охоту. Если стрелять еще не разучился.
— Там не только стрелять надо.
В ту ночь Лаори спал из рук вон плохо. Жарко было под одеялами из шкур, холодно — без них. Он выходил на порог смотрел на небо — звезд не было, все затянуло тучами. Сердце Лаори было не на месте. Эрейн со дня на день ждет его возвращения. Точно так же смотрит на то же самое небо. С первой снежинкой умрет его надежда. Лаори знал это по себе. Он помнил, как умирала его собственная надежда. Он не хотел, чтобы Эрейн познал, каково это. Пять дней. Может, и правда снега еще не будет…
На рассвете они уже тронулись в путь один за другим. Тихо уходили из домов, нагрузив припасов в заплечный мешок. Шли старым, давно знакомым Лаори маршрутом. Зимой со старшими мужчинами он, правда, на охоту так ни разу и не ходил — молод был и слабоват. Но теперь, если верить остальным, он возмужал. Мужчины перекликались, негромко переговаривались, шутили. Только Хелем впереди всех был мрачен как туча, на которую он без конца поглядывал. Снег последней охоте перед зимой не помеха, наоборот даже — неожиданное подспорье, и потому никто не волновался, пойдет он или нет. Первый снег в урочище ложился тонко, идти по нему было легко, и привычных примет он еще не прятал. Выше в горах — вот где будет весь снег. На перевалах.
Лаори больше смотрел на Хелема, тоже хмурился.
Охота вышла хорошей. Лаори неожиданно для себя увлекся. Он не забывал о том, что ему пора, что скоро снег, но работа, как всегда в его жизни, отвлекала от тягостных мыслей. Хелем не соврал — мужчин с ними пошло мало. От него одного толку было не так уж много, но они все радовались ему так бескорыстно, что теплело на сердце. Скоро они должны были собрать все, что добыли, и отправляться обратно. Мешки были полны солонины, тащить их было далеко. А потом, в последний день охоты, Лаори подстрелил косулю.
Мужчины тут же посвятили его в охотники, сунули веточку за отворот шапки. Шумные, как дети, поздравляли, смеялись, разделывали под песни тушу, и тут же, на костре, на ходу, готовили ритуальный ужин для добытчика — жарили потроха. Даже Хелем немного разговорился. Чтобы отпраздновать такой удачный конец охоты, выпили по глотку самогона, который только в горах делать и умели — крепкого, ароматного, но не дурящего голову. Лаори пил со всеми, фляжка ходила по кругу. Потом расстелили лапник вокруг костровой ямы и улеглись спать.
А еще до рассвета Лаори разбудил Хелем.
— Поднимайся, я опять смотрел на приметы. Снег пойдет раньше, тебе надо уходить, если хочешь успеть пройти Мехейский перевал.
Лаори подскочил. Кто-то завозился, приподнимаясь, но Хелем махнул рукой — спи, мол — и все опять затихло. Он разбудил одного из мужчин, старшего, вероятно. И отозвал его к собирающему вещмешок Лаори.
